Лед и пламя Тартара

Меф хотел ответить ему таким же взглядом, но подумал, что зыркать глазками – это детский сад. Хочешь драться – дерись. Хочешь глазеть – покупай билет в музей. В будние дни школьникам бесплатно.

– Я тоже рад тебя видеть, родной! Если хочешь предложить мне что-то, кроме своих симпатичных глазок, я всегда готов! – сказал Мефодий Багрову.

Матвей двинулся было вперед, но Ирка его остановила.

– Нет, – сказала она. – Не сейчас! Уроды из Тартара могут вернуться.

– Значит, ты не смогла убить их, – сказал Меф.

– Нет. Но все же им потребуется время, чтобы залечить раны. Я их немного поцарапала... – осторожно сказала Ирка.

Антигон захихикал.

– Немного поцарапала! Ну мерзкая хозяйка и сказанет! Да через эти царапинки можно проложить рельсы и пускать детскую железную дорогу! – заявил он.

– Или всунуть лампочки и включать елочную гирлянду! – предложил Багров.

Ирка поморщилась. Оба были чудовищно остроумны. «С таким остроумием и анекдоты не нужны.

Неожиданно она услышала голос, без особого восторга процедивший:

– Валькирия! Хм... Радует, что хотя бы не блондинка!

Ирка оглянулась. За ее спиной над полом парила джинша. С ней рядом стояла Дафна. Обе появились в ангаре только что.

– У тебя пунктик на блондинках! Тебя конкретно клинит! – с досадой сказала Дафна.

– Это потому, что я радикальная брюнетка! Но ты не зацикливайся на этом, блонди! Не напрягай память! Блондинкам это противопоказано.

Опираясь о плечо Эссиорха, Кареглазов обвел взглядом ангар. Дафна, Меф, Эссиорх, Ирка, Багров, Антигон да еще и парящая над полом джинша, сквозь которую отличны видны были осколки мраморных фигур. На последнюю Кареглазов смотрел с заметным умилением. Даже попросил разрешения поцеловать ей руку, но, не преуспев, умилился еще больше.

– О, сколько гостей! Столько ко мне не являлось, даже когда первая жена уложила меня в психушку! Она позвонила и сказала, что я гоняю зеленых чертей, – сообщил он.

– А вы не гоняли? – усомнилась Гульнара, скользнув проницательным взглядом по всклокоченной бороде и красному, похожему на детскую пятку, подбородку скульптора.

Кареглазов справедливо вознегодовал.

– Обижаете: какие еще зеленые чертики? Это был всего лишь табун крошечных крылатых пегасов.