Ласточ...ка

Мать посмотрела, как Ольга пытается впихнуть дочке грудь, и посоветовала:

– Пусть полежит голодная. Захочет жрать – возьмет.

Ольга выдержала пять часов несмолкающего крика. Подходила, предлагала дочке грудь, но та чмокала губами и отворачивала головку, содрогаясь всем тельцем. Ольга, плача, сцедила молоко в бутылочку. Из бутылочки Вета поела и успокоилась. Ольга сцеживалась месяц. Потом Петя привез упаковку смеси «Малыш», и это было счастье. От «Малыша» у Веты начался диатез. Щечки и ручки были в красной мокнущей коросте.

Ольга купала Вету в череде и ромашке. Ничего не помогало. Поэтому Вету не целовала даже мать. Чмокала в шейку. И то, если это видела бабушка, всегда говорила Ольге: «Что ты с ней лижешься?» Потом Петя достал какое-то лекарство – он все-таки чувствовал себя виноватым перед Ольгой, – и стало полегче. Но привычка не зацеловывать дочку осталась."

"А потом Вета и сама уворачивалась, если мать лезла с поцелуями. Вытирала щеку рукавом платьица, если Ольге удавалось чмокнуть ее в щечку. Ольга обижалась.

Привычка не целоваться закрепилась.

Когда Вета уже училась в школе, она все-таки спросила:

– Мам, а почему мы к бабушке не ездим в гости и к тете Наташе с дядей Петей?

– Потому что, когда они были нам нужны, они не помогли. А теперь не нужны, – ответила мать.

Ольга поругалась с сестрой как раз в тот день, когда получила свидетельство о рождении дочери. Наташе она позвонила сама:

– Скажи Пете, чтобы он повлиял на Ивана. Он ведь может.

– Я же тебе уже говорила, что он не хочет вмешиваться, – устало ответила Наташа.

– Но он должен.

– Ничего он тебе не должен.

– Скажи лучше, что он не хочет.

– А может, и не хочет. Если тебе деньги нужны, так и скажи.

– Мне муж нужен, а ребенку – отец, а не твои подачки с барского плеча.

– Ольга, хватит скандалить. Ну что я-то могу сделать?

– Ты не хочешь ничего делать. Только о себе думаешь.

– Зачем ты так?

Ольга бросила трубку. Разговор слышала мать. Она стояла, прислонившись к дверному косяку.

– Что ты к Наташке пристала? Сама делов наворотила, а теперь хочешь, чтобы кто-то другой разгребал твое говно? – сказала мать.

– Ты всегда ее защищала. Я у тебя вечно плохая. А Наташенька хорошая. Все ей. Мужа – пожалуйста, квартиру – на, деньги – да бери. А мне? Почему у меня ничего нет? Или я у тебя тоже говном была? Сама же залетела не пойми от кого, а потом и папу женила на себе, забеременев. Если бы не мы, он бы тебя сразу же бросил.

После этого мать предложила разменять их квартиру.