Лаврушка

Вот здесь должен быть, – одним движением Андрей подтянул ремень к губам парня и оба засмеялись, начав шуточную драку.

На всякий случай прижалась к двери, чтобы не отхватить с локтя от широких взмахов рук Андрея.

– Всё? Все на месте? Никого не забыли? – спросил сосед, пристегиваясь ремнем.

– Все здесь, – бодро ответил племянник.

– Едем?

– Едем.

Джип с рычанием породистого зверя тронулся с места, выехал с нашей улицы и влился в поток едущих машин.

– А ты куда уезжаешь, дядя Андрей?

Так необычно слышать, что к Лаврову кто-то может обращаться с приставкой «дядя».

– У нас с Шуней есть кое-какие дела, – расплывчато ответил сосед.

– Она Саша, – поправил его Егор.

– Спасибо, – улыбнулась парню и едва сдержалась, чтобы не показать Андрею язык.

– А ты всё в очках делаешь? – неожиданно спросил малой. – И телевизор смотришь?

– Без очков я не увижу, где телевизор, – отшутилась.

– Кое-что без очков ты делаешь, – протянул сосед.

– Сплю, например.

– Угу, – уголок губ Андрея дернулся, но больше ничего не сказал.

– Так, – спохватилась я и достала из рюкзака телефон. – Надо позвонить и отменить место в маршрутке.

– Ага, такси мы уже отменили, – довольно отозвался Егор.

– Надеюсь, за ложный вызов мне ничего не будет?

– Мы ему денег дали, – деловито заверил меня малой.

– Ремень, Егорка. Ремень, – сквозь стиснутые зубы предупредил Андрей.

– А, это секрет?

– Уже нет, – вздохнул сосед."

"– Скажешь потом, сколько вы ему дали? Я тебе за такси и за бензин за эту поездку отдам.

– Исаева, отвали, – буркнул Андрей и ловко завернул на кольцевую.

– Он всегда так говорит, но я еще ни разу не бежал за машиной. Он папу моего боится.

– И моего тоже.

– Вы что, спелись уже? – глянул на меня Андрей.

– Нет, что ты?! – невинно поморгала глазками и протянула руку Егору для звонкой пятюни.

– Спелись, – ухмыльнулся Лавров и тепло посмотрел на меня над оправой авиаторов. – Ну ничего.

У самой окраины города джип заехал на широкую парковку, где в ряд были выставлены около десяти новеньких сверкающих автобусов. Рядом с ними толпились дети, примерно, ровесники Егора, и их родители или просто провожающие.

На лицах молодежи было предвкушение скорого балдежа без родительского контроля. Пара-тройка недель независимости в компании таких же сорванцов – то, о чем мечтает каждый подросток.