Ларец, полный тьмы

Жрица ехидно рассмеялась:

– Кажется, наш прагматик-шериф наконец-то поверил в сверхъестественное? Не зря ты в тот день пришел ко мне за помощью. Тебе это было просто необходимо. Я ведь не только излечила тебя, но и показала, что в этом городе возможны самые невероятные вещи.

– Считайте, что поверил, – хмуро согласился Мезенцев. – Но ты не ответила на мой вопрос.

– Козлиная голова, – сказала жрица, вернув снимок Борису Макарскому. – Знак нарисовали на машине, верно?

– На ее днище, – кивнул старый полицейский.

– Это что, камень в мой огород? – изумилась Кадиша. – Так вот зачем вы явились! Ошибочка, господа. Мы с Платоном вовсе не друзья… Он такой же клиент, как и большая часть жителей этого города. И могу вас уверить, что порчу по его просьбе я не наводила. Да и не смогла бы… У меня нет необходимых ингредиентов и артефактов. К тому же такой темной магией заниматься небезопасно.

– Как это работает? – поинтересовался Мезенцев.

– Ведьмак помечает избранную жертву вот таким символом. – Кадиша ткнула пальцем в фотографию, которую все еще держал в руке Борис Макарский. – А затем с помощью особого ритуала призывает извне некую демоническую тварь, которая находит меченого и уничтожает его.

– Демоническая тварь! – воскликнул шериф. – Свидетели утверждали, что дым над машиной имел странную форму.

– Верно, – вспомнил Макарский. – Он напоминал огромного шевелящегося паука.

– Значит, мои догадки верны, – сказала Кадиша. – Но я уже очень давно не слышала ни о чем подобном…

– Платон Долмацкий мог пойти на это, чтобы избавиться от Поликутина? – напрямую спросил у жрицы Макарский. – Они ведь давно уже враги и конкуренты.

– Самостоятельно – нет. Но старик вполне способен нанять какого-нибудь опытного чернокнижника, – немного подумав, признала Кадиша. – Чтобы порча подействовала, колдун должен находиться где-то поблизости от жертвы.

– Поэтому Иван Поликутин и вспомнил о тебе, – согласился Макарский.

– Вот оно что! Значит, это Поликутин вас навел? А о своей супруге он случайно не вспоминал? – злобно вскинула голову Кадиша.

– О Виктории? – удивился шериф.