Лампа разыскивает Алладина

Я нырнула в салон и прошипела:

– А ну живо забирайтесь в машину, давайте отъедем отсюда и поболтаем в укромном месте.

Ошарашенный Ваня покорно сел за руль, Лина юркнула к мужу. Машина выкатилась из двора и припарковалась недалеко от метро.

– Так мы ни в чем не виноваты, – растерянно сказал Ваня.

– Все жадность твоя, – заплакала жена, – извел нас, урод!

– Вам только деньги дай, мигом расфуфыкаете, – обозлился муж.

– Копейки зарабатываешь!

– Транжира!

– Скупердяй!

– Дура!

– Идиот!!!

– Работать надо больше, а не крохи на хозяйство давать! Вон себе, небось, новую машину купил! – не успокаивалась Лина.

– Во, блин! Ты ж на ней тоже ездишь!

– Ага, когда захочешь отвезти!

– Лучше молчи.

– Сам заткнись!

– Господа, – решительно прервала я семейную перебранку, – дома друг другу комплименты выскажете, меня на данном этапе волнует лишь одно: где вы взяли коляску?

– Купили! – хором ответили супруги.

– У кого?

– Понятия не имеем!

– Послушайте, – каменным тоном напомнила я, – наверное, вы не поняли, что оказались замешанными в похищении ребенка? Давайте по порядку!

– Говори, – пробубнил Ваня, – я покурю пока!

Закряхтев, мужчина вылез наружу.

– Кретин, – зашептала Лина, – который год с ним мучаюсь. Жадный, злой…

– Разведись!

– Дети у нас!

– Хорошо, в конце концов, твое дело, с кем жить! Откуда коляска?

Лина прищурилась.

– Сейчас все расскажу!

Глава 11"

"Лина давно живет с Ваней и в общем-то притерпелась к его малоприятному характеру. Иван не слишком много зарабатывает, занудлив, не любит животных… Но Лина свыклась, поняла, что другого супруга не найти, и решила: пусть уж лучше такой, чем быть совсем одной.

Ваня никогда не упустит случая прихватить вещь с помойки. Лину просто передергивает, когда муженек притаскивает поломанный стул или покореженный шкафчик и, отдуваясь, сообщает:

– Во идиоты, совсем хорошую вещь вышвырнули, мы ее на даче пристроим.

К слову сказать, у Вани золотые руки, он самостоятельно превращает старые вещи в новые, там шкуркой потрет, здесь лаком покроет, и колченогая табуретка вновь глядится молодкой, но Лине все равно противно.