Лампа разыскивает Алладина

Находившийся без сознания Григорий Павлович очутился на месте водителя, каким-то непостижимым образом маленькая, хрупкая, неспособная поднять даже килограммовую упаковку с сахаром, Ольга смогла перетащить каменно-тяжелое тело отца.

– Это зачем? – в изнеможении поинтересовалась Ната.

Белкина деловито ответила:

– Ну не сидеть же мне в тюрьме!

Ната сначала не нашла слов, но потом все же выдавила из себя:

– Ты решила представить дело так, будто за рулем находился папа! Но Григория Павловича посадят!

– Нет.

– Ты сунула его за баранку.

– И чего?

– Получается, он виновник наезда.

– Да, пусть все так думают.

Нате стало жарко.

– Оля! Ты подставляешь отца!

Внезапно Белкина бросилась на колени перед Натой.

– Не губи! Если сейчас меня отправят за решетку, то вся жизнь наперекосяк пойдет, Наточка! Мы ведь лучшие подруги. Надо всем сказать, что ее сбил отец.

– Но тогда посадят его!

– И что? – перестала заливаться слезами Ольга. – Я-то на свободе останусь!

Ната снова потеряла дар речи, а Белкина деловито продолжала:

– У папы, похоже, сломан позвоночник.

Ольга говорила и говорила, Ната перестала воспринимать ее слова, ей вновь стало плохо. Потом на шоссе приехали люди из соответствующих органов. Ната не сумела ответить на задаваемые ей вопросы, слишком кружилась голова. Девушку уложили в «Скорую помощь» и отвезли в больницу. Последнее, что она помнила, – это истерический плач Белкиной:

– Папочка, милый, любимый, ну как же так!

Ната остановилась и потянулась к новой пачке сигарет.

– И вы, после всего, продолжали встречаться с Ольгой! – не удержалась я.

Хозяйка дернула плечом.

– Я пыталась разорвать отношения, но Белкина вампир, вцепится – не отодрать. Единственное, чего я сумела добиться, – сокращение числа наших встреч. Очень хорошо знаю себя, коли услышу или увижу Ольгу, я не сумею сказать ей: «Оставь меня в покое».

– Почему?

– Не могу объяснить, – вздохнула Ната, – если Белкиной нет рядом, я очень хорошо понимаю: она дрянь, с которой не следует иметь дела.