Ламира. Глаза цвета ночи

Если до этих слов я еще могла надеяться, на то, что у нас с Фирсом есть хоть маленький, но шанс. Да, надежда это та сволочь, которая должна страдать до последнего. Сейчас даже ее не осталось. Достаточно было вспомнить слова Вайрота о том, что я ему не нужна. Или румяную любовницу Каллеба.

- Но что-то пошло не так. – Грустно заметила я.

- С самого начала все шло не так. Теперь понимаю, что заподозрить проблему нужно было еще до того, как встретился с братьями.

- Почему?

- У Сиранцев не бывает больше двух побратимов.

Какие любовники, когда у тебя три мужика дома? Даже думать об этом было странно.

- Но у тебя их было три.

- Отец предположил, что так Боги решили примерить враждующие герцогства.

- А ты?

- А я решил не спорить с отцом. Метки были настоящими. А пути богов не всегда понятны.

- А потом?

- А потом мы получили сообщение из храма. Верховный жрец сообщал, что наш Круг благословлен самой Прародительницей.

- И вы приехали делать призыв?

- Никто не верил, что ты появишься. В первый раз вообще мало у кого получается призвать жену. По разным причинам. Иногда не хватает сил. Или, девочка еще совсем маленькая и находится под родительской опекой. Причин много. Но нам могло просто не хватить сил. Магические потоки после ритуала братания еще не были восстановлены.

- Но все получилось.

- Получилось. – Мужчина выдохнул.

Широкая ладонь накрыла рану от ожога.

- Все получилось. – Еще раз повторил принц. – Появилась ты. Моя Душа. Моя единственная.

Время остановилось. Тугой комок ревности лопнул. Я смотрела на него и боялась шевелиться. Боялась, что услышала что-то не так. Не поняла, или поняла так, как хотела. С ужасом ждала, пока он продолжит говорить.

- Я знаю, ты дитя чужого мира.

Договорить не дала. Может, я и не знала, о каком притяжении идет речь. Может, чего-то не понимала. Но точно знала, что сейчас это все было не важно. Сейчас я хотела только одного. Почувствовать вкус его тонких, морозных губ. А дальше, гори оно все синим пламенем.

Глава 29

Хижина в лесу

Еще никогда Халли не было так больно, страшно и хорошо одновременно. Он впервые целовал любимую женщину. Настоящую, родную, живую.