Курсант: Назад в СССР 10

Тук! Тук! Постучал для приличия и вошел.

Пять тружениц возраста от комсомолки до Раисы Максимовны копошились в бумажках. Кто стучал по клавишам пишущих агрегатов, кто старательно сшивал листочки в тома.

— Здравствуйте, девочки, — улыбнулся я.

Те нехотя оторвались от бумажек и скользнули по мне серпентарными взглядами.

Видно, подумали, что я пришел просить посчитать отпускные, да не по расписанию. Согласно объявлению, жирно нацарапанному химическим карандашом на листке (он висел на стене на видном месте — сразу возле «материка» на лысине Михал Сергеевича), выходило: «Расчет отпускных и матпомощи строго после по четвергам».

Внимания меня удостоила только пара девиц помоложе и понарядней. Косились с любопытством, но молчали, ждали от меня излияния прошений. Что ж… Зайдем с другой стороны. Я достал красные корочки и, не раскрывая их, просто ткнул золотистым гербом СССР по центру, прямо в глаза Горбачеву.

— ОБХСС, внеплановая проверка.

Магическая фраза вмиг наполнила помещение хлопаньем женских ресниц, общим вдохом (или выдохом, у кого как вышло) и повисшей гробовой тишиной, о которую головой стукнуться можно.

Серпентарий, ропща, встал и извилистой цепочкой потянулся к выходу."

"Девица, что поднялась из-за стола в углу, над которым нависала с подоконника потасканная герань, шла последней.

— А вас, гражданка Захарова, — я улыбнулся одним уголком рта, как Мюллер, — я попрошу остаться.

Женщина возраста, когда давно замуж пора, одетая в пестрое летнее платьице и красные босоножки, вздрогнула и поджала губы.

— Я? Почему я? Елена Павловна же главбух, — она посмотрела на полную тетушку с узлом на голове.

Та, услышав свое имя, поспешила выскользнуть из кабинета с проворством «золотой» антилопы. Видно, тоже умела монеты метать и не хотела светить этим перед оперуполномоченным ОБХСС.

— Вы присаживайтесь, — я прикрыл дверь за «беглецами» и сам расположился за широким столом Елены Павловны.

— Я по поводу Черпакова. Кто еще, кроме вас, знал о его махинациях с лако-красочными материалами?

— Никто… — пролепетала женщина, испуганно сложив руки на пышной груди.

В точку попал. Что еще можно было воровать на фабрике музыкальных инструментов, не струны же.

— То есть, и я не знала, — опомнилась Захарова.