Курсант: Назад в СССР 10

— А женщина, скорее всего, подвернулась случайно, с ней просто проще справиться, не надо особо заморачиваться. Например, предложил подвезти и все.

— А зачем тогда тела напоказ выставлять? — соображал Гоша. — Не проще ли было их прикопать?

— Их бы рано или поздно нашли, а тут он умело под маньяка закосил, чтобы истинный мотив скрыть. У маньяка один мотив — удовлетворение своих потребностей, сексуальных или животных, которые он компенсирует через убийства. Ему процесс важен, а не результат.

Тут я Светины выкладки уже начал цитировать, да так свободно, будто сам их вычитал или вывел.

— М-да… Силен ты, — Гоша одобрительно закивал, — не думал, что такому учат в советской милиции. Раскрывать так.

— В милиции не учат, тут просто логика и опыт.

— Быстро же ты опыта набрался, — одобрительно хмыкнул Гоша. — Будто две жизни прожил. А что насчет ленточки?

— Какой ленточки? — насторожился я.

— Как — какой? Красной, которую на месте двух последних убийств нашли.

— Ого, — брови мои поползли вверх.

— А ты как думал! Это мой родной город, должен же быть я в курсе беспредела, что в нем творится, — Гоша, кажется, был даже горд, что ему удалось меня удивить. — Только одного не пойму, на фига ты по Мытько катком проехал?

— Так надо было… Тогда у меня не было подозреваемых. И мотив был неясен, предполагали, что серийник убивает не только из-за нездоровой тяги к убийствам, но, как и любой маньяк, ради некой славы. Такой человек считает себя абсолютно уникальным, ставит себя выше других и болезненно относится, когда общество его заслуги принижает.

— То есть, если Мытько выставить маньяком, то… То настоящий убийца, как бы это сказать, обидится, что ли, что его «подвиги» присвоили? Да?"

"— Именно… И в этот момент он может начать действовать необдуманно и, возможно, ошибется. На то и был расчет. Оставалось только разыграть спектакль и донести до всех, что Мытько — подозреваемый номер один.

— Погоди… — Гоша свел брови. — Получается, ты и ко мне не просто так пришел тогда? В последнюю нашу встречу?

— Извини, — я развел руками.