Купель Офелии

Сам Павел, Лукин и Галочка заняли место особняком, с другой стороны стола, и оживленно о чем-то шептались. Поэтесса по случаю приезда персонажей переоделась в крепдешиновое ретро цвета фуксии, волосы уложила волной на манер красоток 20-х годов прошлого столетия, жирно подвела глаза и нарисовала над губой мушку. «Когда успела только?» – удивился Терехин. Вроде заходила к нему в денник в джинсах. Или он со сна не разобрал?

Глядя на бывшую, Ванька почувствовал легкую тошноту. Лукин, напротив, был сражен наповал Галочкиной неземной красотой, демонстративно ее обнимал за обнаженные плечи и восседал за столом, как Наполеон.

Под впечатлением от поэтессы пребывал еще один человек – режиссер Антон Сергеевич Лукин. От сына его отделял стул с Галочкой. Терехин опознал папашу Семена по поразительному сходству с сыном. Ни о каком совпадении речи быть не могло. Сенька унаследовал от отца голубые глаза, русые кудри и есенинскую красоту. Но вот парадокс: несмотря на молодость, он выглядел на фоне папаши бледным пятном и фатом.

За друга стало обидно. Похоже, все его тайные замыслы потерпели фиаско. Как бы Сенька ни пыжился, а утереть нос папаше вряд ли получится. Такой фрукт кого угодно обскачет даже на хромой кобыле. И бабу у родного сына не погнушается отбить – просто так, ради спортивного интереса.

В общем, знаменитый в прошлом театральный режиссер Антон Сергеевич Лукин Ваньке не понравился. Зато понравился всем остальным, включая Сеню. Друг весь извертелся, пытаясь привлечь внимание отца к своей персоне, но Лукин-старший старательно отпрыска игнорировал."

"От созерцания персонажей Ваньку отвлек Хлебников, который заметил его в дверях и активно замахал руками, приглашая присоединиться к компании.

Не успел Ванька подойти к столу, за спиной послышался звук каблучков Донателлы и ее властный голосок.

– Господа, хочу представить вам еще двоих претендентов на миллионный приз, – пропела она.

Терехин обернулся.