Купель Офелии

В левом ухе у мужика поблескивала сережка. Вел он себя как хозяин жизни – вальяжно расхаживал по комнате, поглядывая то на кровать, где возлежала царицей Кристина, то на младенца в готическом чепчике, то на часы. Это и есть папарус, который двинул ему в шнопак, решил Ванька. И отметил с тоской, что дать сдачи гаду никак не получится – даже рыпнуться не успеет, как макаки в черном скрутят и навешают таких люлей, что потом ребра не склеишь и писать будешь под себя всю жизнь.

– Отчим готки прибыл с охраной, – тихо доложил Хлебников.

– Угу, это папарус, – равнодушно сказал Ванька, забрал у Павлуши пакет и шмякнул себе на голову.

– Какой папарус на фиг! – чуть повысил голос Хлебников. – Это Руслан Белгородский!

Один из охранников, заметив их интерес к шефу, прикрыл дверь в комнату.

– Ведут себя как в своем доме. Рожают, морду бьют, газеты мои читают, дверьми хлопают… – буркнул Ванька.

– Узнал? – повторил Павлуша.

– Актер, что ль? – безразлично предположил Терехин, которому в данный момент было абсолютно плевать, кто такой Белгородский.

"– Какой актер? Ты что, с луны свалился? Впрочем, Белгородский в самом деле был актером – мелькнул в паре убогих сериалов. Потом женился на богатой американке в возрасте, прожил с ней за кордоном несколько лет, вернулся вдовцом и миллионером.

– Блин, да что ты ко мне прикопался?! – разозлился Терехин. – Я не обязан знать всех миллионеров в лицо! Лучше скажи, «Скорая» что, так и не приехала?

– Не-а, Лукин, похоже, адрес перепутал, – радостно сообщил Пашка. И добавил: – И трубку телефонную мимо рычага положил. От шока, наверное.

– Сеня в своем репертуаре. Вот гоблин! Повезло, что поэтесса подоспела вовремя, иначе сломанным носом мы бы не отделались. Представь, если бы с готкой что-нибудь случилось… Нас бы этот Белгородский в асфальт закатал! Господи, что же я сижу? Ее же с крыши снимать надо! – ужаснулся Ванька и вскочил на ноги.

– Кого? – в свою очередь ужаснулся Хлебников.