Купе смертников

Она стала реже бывать у нас.

— Когда вы виделись в последний раз?

— Приблизительно месяц назад. Она пригласила нас к себе на чашку кофе. Мы провели у нее час или два в воскресенье после обеда, но у нее была назначена встреча. Как бы то ни было, она нам ни о чем больше не рассказывала.

Габер, сидевший на краешке соседнего стола, не отрывал глаз от своей головоломки. Делая по три хода в секунду, он передвигал металлические фишки с сухим, раздражающим треском.

— Это она потребовала развода? — спросил он.

Жанна Конт поколебалась немного, взглянула на Габера, потом на Грацци, потом на мужа. Она не знала, должна ли она отвечать, имеет ли право этот молодой блондин, который уж никак не походил на полицейского, задавать ей вопросы.

— Нет, развода потребовал Жак. У Жерли она встретила другого человека, коммерческого директора, и через какое-то время Жак об этом узнал. Они расстались. Она нашла себе другое место. Стала работать у «Барлена».

— Она поселилась вместе со своим любовником? Новая заминка.

— Не совсем так, нет. Она сняла квартиру на улице Дюперре. Я думаю, он бывал у нее, но вместе они не жили.

— Вы его знаете?

— Видели один раз.

— Она привела его к вам?

— Нет, мы встретили их однажды, случайно. Года три назад. Он тоже ушел от Жерли. Занялся автомобилями. А через несколько месяцев появился Боб.

— Кто это, Боб?

— Робер Ватский. Он рисует, пишет музыку, еще чем-то там занимается.

Грацци взглянул на часы и сказал Габеру, что ему пора отправляться на улицу Лафонтена. Габер кивнул и вышел, волоча ноги, держа головоломку в одной руке, а кашне в другой. Как и всякий раз, когда он видел, как Габер уходит вот так, ленивой, расслабленной походкой, которую ничто не в силах изменить, Грацци повторял про себя его имя, Жан Лу, которое находил потрясающим (буквально ЛУ (Loup) означает «Волк» — Прим.

— Представляете ли вы себе, кто бы мог это сделать? Я хочу сказать, полагаете ли вы, что у вашей сестры были враги, знаете ли вы их?

Супруги Конт одновременно растерянно покачали головой. Она сказала, что они ничего не знают, ничего не понимают.