Кукушонок из семьи дровосеков

Как ему противостоять? Начинай думать, что загибаешь пальцы на левой руке, считай про себя: «Раз, два…» Обычно я успокаиваюсь до того, как досчитаю до семи. Но если и на «десять» не полегчало, переключаюсь на ноги.

Смешно, но метод Коробкова всегда срабатывает. Вот и сейчас я встала, вежливо попрощалась и ушла, сумев справиться с желанием взять стул и опустить его на макушку Ильи Николаевича.

Глава десятая

Домой я поехала в твердой уверенности, что Илья Николаевич – глупый врун. Разговор он специально вел так, чтобы меня запутать.

Мой телефон заморгал. Я ткнула пальцем в экран.

– Слушаю.

– Что-то выяснила? – спросил Коробков.

– Еду от Ильи Николаевича, – начала я. – Поговорила с ним. Создалось ощущение, что мужчина врет. Наговорил такого! Ой, прости, перезвоню позднее, второй вызов на линии. Привет, Фая, как дела?

– Как сажа бела, – простонала заведующая архивом. – Весь день сидела на диете.

– Да от такой еды еще сильнее аппетит разгорается, – тихо объяснила я, – живот набит, а голод когтистой лапой вцепляется и не отпускает.

– Вот! Точно, – всхлипнула Рабкина. – Маялась, маялась… Домой поехала, попала в пробку. Угадай, где очутилась?

– Понятия не имею, – ответила я.

– Застряла прямо у «Едим и радуемся», – пожаловалась Фая.

Фаина перешла на шепот:

– Взяла три порции картофеля фри, два гамбургера, пару сладких пирожков, какао с двойным сахаром, мороженое. И все в одно лицо сожрала. Целый день мучилась диетой – и на тебе!

– Все срываются, – попыталась я успокоить заведующую архивом, – завтра все получится.

– Легче всего учить других не жрать, – засопела Рабкина. – Сама попробуй весь день голодной прошастать!

Я тихо засмеялась.

– У меня большой опыт борьбы со своим желудком. Главное – не сдаваться.

– Спасибки за умные речи! – рассердилась Фая. – Болтать все умеют, ты реально человеку помоги!

– С удовольствием, но как? – удивилась я. – Не могу постоянно находиться рядом и отнимать то, что ты слопать хочешь.

– Не прошу такого, – фыркнула Рабкина.