Кукла

— София! — сейчас не время впадать в ступор, слышишь? — он хорошенько встряхнул её за плечи, — Сними с предохранителя и сядь вон в тот угол! Если к тебе кто-то подойдёт, стреляй в упор и без раздумий! Поняла?

Она кивнула. В это же время послышался топот ног и вскоре по деревянной лестнице спустились горе-похитители.

— Твою мать! — завопил Оливер, увидев труп Тони. Не успев толком защититься, Мартин был повален на пол.

— Стреляй, Чарльз! — прохрипел тот, когда Робертс схватил его за горло.

Рид выхватил «пушку» и прозвучал оглушающий выстрел.

Наверху снова послышался топот, но на этот раз Робертс вовсе не напрягся. Он встал и ещё раз ударил Оливера, уже ногой. Тот захрипел и скрючился.

— Босс, вы в порядке?! — несколько человек, вооружённых до зубов заполнили своими крупными габаритами половину пространства.

— Могли бы и пораньше притащить свои задницы! — грубо прикрикнул на них Хозяин.

— Простите, мистер Робертс! Мы до последнего ждали, что вы выйдете на связь! — как-то глуповато оправдывался один из охранников.

Боль от ударов отошла на задний план, когда волна разочарования полностью накрыла собой Оливера. Он всё так же лежал под ногами мужчин, не решаясь подняться.

— Ты наверное слегка обескуражен, да, Олли? — скопировав его интонацию, произнёс Тай, — Видишь ли, я всегда доверял тебе, но не настолько, чтобы не обезопаситься, ну так, на всякий случай.

Робертс поднял окровавленную рубашку, оголяя живот, и указал пальцем на застаревший, еле заметный шрам.

— Здесь у меня находится крохотный маячок, благодаря которому меня легко найти, но только тем людям, которым я это позволил. Тем, что как и ты, обязаны мне своей жизнью. Вот только они оказались намного разумнее тебя, дружок, — ещё один пинок заставил Оливера согнуться пополам, — Забирайте! С ним покончим позже!

Охранники тут же сгребли бедолагу и поволокли прочь из подвала. Тайлер повернулся к девушке, которую в этой суматохе практически никто и не заметил.

— Ну, вот и всё, Кукла, — он смотрел в её глаза, пытаясь прочесть там хоть что-нибудь, будь-то хоть ненависть, хоть отвращение, но в них зияла лишь пропасть. Пустота. Чёрная и непроглядная.

София медленно подняла пистолет и направила его на мужчину.

— Не смей меня так называть."

"— Если ты ждёшь слёзных извинений, то их не будет. Ты же знаешь, я никогда не прошу прощения. Но и вину за содеянное я с себя не снимаю.