Кто сверху? (СИ)

Голубые глаза с длинными ресницами смотрели на меня со страхом, когда я попросил Носова убраться с места. Когда он с первого раза не понял, я взял его за ворот пиджака и немного помог.

— О да, от Носова ты точно никогда не забеременела бы.

Диана смеется сквозь боль и мотает головой.

— Больше никогда-никогда Воронов… Никогда даже не взгляну на тебя обнаженного. Как после такого люди вообще продолжают заниматься сексом и рожают новых детей? Это мазохизм чистой воды. Ай!

Диана вновь прерывается и стонет от боли.

— Больше никогда-никогда, Федотова. Только потерпи — осталось немного.

Мысли о сделке испаряются, едва я оказываюсь здесь — в родовой палате, где в скором времени родится мой ребенок. Насколько это возможно я облегчаю боль Диане, потирая поясницу. Она глухо кричит, утыкается лицом в мое плечо, мычит что-то нечленораздельное, проклиная меня.

Когда доктор Жукова приходит в палату на очередной осмотр, я замечаю, как хмурятся ее брови.

— Диана, посмотри на меня, — просит строгим голосом.

 — Головка ребенка еще высоко, а время поджимает. У ребенка начинается гипоксия (кислородное голодание плода). Мы можем ждать, но… я бы порекомендовала сделать кесарево сечение во избежание проблем.

Диана цепляется пальцами за мои руки и со слезами на глазах мотает головой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Не хочу кесарево сечение…

— Всё будет хорошо, Федотова. Ты мне веришь? — обхватываю ладонями ее лицо, смотрю прямо в расширенные от страха зрачки, и Диана едва заметно кивает.

 — Вот и умница. Ты у меня большая умница. Ничего не бойся, слышишь меня?

Повторный кисок и это решение больше не обсуждается. Я просто помогаю Диане забраться на каталку и остаюсь в палате один.

Молодая акушерка забирает с собой вещи для ребенка и дает мне некоторые указания.

— Ждите, скоро к Вам привезут ребенка и положат на грудь.

Я смотрю на нее с большим недоумением и часто моргаю.

— Ой, Вы не знали? Мы давно практикуем такое.

Считается, что при рождении ребёнок стерилен, и необходимо, чтобы его кожные покровы обсеменились флорой родителей, то есть, той флорой, с которой он будет отныне в контакте."

"Любопытно получается. Я понятливо киваю и принимаюсь ждать, нервно расхаживая по палате.

Проходит двадцать самых долгих минут в моей жизни, пока за стенкой не раздается крик новорожденного ребенка, и я наконец-то с облегчением вздыхаю.