Крымская ракета средней дальности

Ведь это та самая классическая ситуация, когда женщина как никогда ярко может проявить любовь и заботу: он ранен в бою с врагами, но не стонет, не жалуется, а она его лечит и волнуется, и пальчики ее ловкие, быстрые, и следы крови на рубашке напоминают бутоны роз, и теплая ночь окутывает это таинство, и атмосфера насыщена романтикой и героизмом, и вся эта процедура непременно должна закончиться если не постелью, то жаркими поцелуями…

Ну уж дудки! Ни поцелуйчиков, ни постели не будет. Принцип жизни.

– Ерунда, – сказал я. – Кровь уже не идет. Пусть подсохнет.

Но Ирэн меня не слушала. Она подтолкнула меня к капоту, от которого еще тянуло жаром, включила фары и вынесла аптечку.

– Снимай рубашку! – скомандовала она.

Ну вот, все идет так, как я предполагал. Увидев, что я не тороплюсь, она принялась сама расстегивать пуговицы.

– Какая щебенка, какие царапины?! – ахнула Ирэн, глядя на мою руку и морща лоб. – Да у тебя тут дырка от пули!

Я приподнял локоть, чтобы было лучше видно. Черт возьми, она права! Чуть ниже плеча, где остались следы от оспинок, краснела сплющенная ранка. Точно такая же была и на внутренней стороне руки. Пуля, разрывая своей тупой мордочкой мышцы, залезла мне в руку, как крот в землю, но оставаться там не захотела и вышла с другой стороны.

– Не голоси, – сказал я Ирэн. – Присыпь каким-нибудь антисептиком и туго перевяжи.

– Каким еще антисептиком? – качала она головой. – Тебе срочно в больницу надо!"

"– Ага, сейчас поеду! Да любой фельдшер сразу поймет, что это след от пули, и сразу сообщит в милицию.

– Вляпались мы, ах как вляпались!

– Открой же ты, наконец, аптечку и перестань скулить! – прикрикнул я, но без злости и даже весело. А почему бы не радоваться? Карты раскрыты! Убийца обнаружил себя. Да, он ездит на черном «Лендкрузере». И он боится нас.

– Тебе больно? – бормотала она, открывая пластиковую коробочку с красным крестом и вываливая ее содержимое на капот.