Крымская ракета средней дальности

Остановился у белого флажка, развевающегося в мощном потоке воздуха, и посмотрел по сторонам, словно призывал свидетелей обратить внимание на происходящее безобразие и самоуправство."

"Не надо думать, что будет потом, когда я вернусь. Это обыкновенная земная суета, возня червяков в консервной банке рыбака. Надо все выкинуть из головы, все, что не имеет отношения к пилотированию самолета. Я – пилот. Все внимание на приборы и на землю, которая еще была совсем близко и давала знать о себе буграми и кочками… Вот я на взлетке.

Выровнял педали. Левая рука легла на рычаг газа и сдвинула его вперед до упора. Мотор по-звериному взвыл, словно я сделал ему больно. Ручку управления – чуть вперед. Самолет побежал по красной плеши. Меня прижало к спинке сиденья. Стрелка спидометра ожила и пошла по кругу, задевая цифры: «50, 70, 90…» Быстрее, быстрее от глупой комиссии, которая наверняка приняла меня за воздушного хулигана! Прочь от этих людей, которые привыкли устраивать свою жизнь между пунктов и параграфов летных инструкций. О чем они думают, глядя вслед моему самолету? Что они знают обо мне? Хмурят брови, цедя сквозь зубы ругательства, обещают мне большие неприятности, вплоть до полного отстранения от полетов, грозят строгими оргвыводами диспетчеру и инструктору…

Есть взлетная скорость! Ручку на себя… Убрать шасси. Втянуть закрылки. На панели вспыхивают зеленые лампочки – значит, все команды выполнены. Обратного пути уже нет, самолет в воздухе, все пути ведут только в небо. Теперь правую педаль вперед и сразу же подать в сторону ручку.

Можно прибрать газ на половину хода… Самолет, быстро набирая высоту, лег на крыло и по большой дуге полетел над аэродромом. Я посмотрел вниз. С такой высоты уже трудно было различить, кто есть кто: где инструкторы, где зеваки, где парашютисты. Лишь яркие пятна парашютов украшали выжженное поле, словно распустившиеся маки… Все! Самое страшное позади. Я уже переступил черту закона и инструкций, я уже сотворил то, на что не сразу смог решиться. Странно! Теперь я чувствовал облегчение. Необходимость выбора зачастую мучит человека больше, нежели страх за содеянное. У меня выбора уже не было, я его сделал. Теперь надо постараться извлечь максимум выгоды из ситуации, коль я принес в жертву свою репутацию самого опытного и аккуратного стажера-пилота.

Самолет добрался до облаков. Казалось, я медленно двигаюсь по улице, расчищенной от снега и сдавленной с обеих сторон огромными сугробами.