Крымская ракета средней дальности

Кажется, она открывала во мне доселе неизвестные ей черты."

"– Неужели ты сомневаешься в том, что она приедет в это кафе с милицейским нарядом?

В ее голосе звучала легкая ирония. К любому моему предложению она теперь будет относиться скептически. Ее мозг занял оборонительную позицию. Это значит, что она поставила своей целью не решать нашу проблему, а выискивать недостатки в моих идеях. Классическая, чисто женская защита! Очень удобно, когда самой нечего сказать или же не хочется напрягать ум, не хочется запрягаться со мной вместе в одну упряжку.

Потому что Ирэн обижена. Она даже сама может не осознавать, в какой степени она на меня обижена! И сама не понимает, почему ей вдруг захотелось говорить мне колкости, пытаться меня высмеять и камня на камне не оставить от моей даже самой безобидной идеи. Что ж, мне остается лишь набраться терпения и пережить ее настроение. Чуть позже все встанет на свои места. А пока мне придется замкнуться в себе и делать свое дело в одиночку. Без обсуждений, без предварительных споров, а значит, без иронии и скептицизма с ее стороны.

Я свернул на лестницу, которая круто спускалась к морю и, не оборачиваясь, не замедлив шага, стал спускаться. Еще час назад я бы сказал: «Как ты посмотришь на то, чтобы на пару дней остановиться у моего друга, тренера по бодибилдингу? Он построил на пляже спортзал с душевой, витаминным баром и массажной комнатой, в которой можно прекрасно выспаться?» Да еще взял бы ее под руку и по пути стал бы рассказывать, как год назад мы с ним вышли в финал на республиканских соревнованиях.

Но сейчас я излучал полную независимость и старательно делал вид, что иду туда, куда считаю нужным, и вовсе не собираюсь оговаривать свое решение с Ирэн. Будто хотел сказать: «Это твое персональное дело – идти за мной или самой выбирать свой путь».

Хорошо, что ее упрямство оказалось не безграничным. Ни о чем не спросив, Ирэн все же последовала за мной. Я слышал, как шуршали ее кроссовки по ступенькам, присыпанным песком. Могучий ветер лохматил волосы на моей голове, словно парикмахер.

Тяжелые волны со всей дури накатывали на пирс, ударялись о него своими теплыми телами, затем взлетали вверх и рассыпались на брызги. Ветер тотчас подхватывал их и швырял на набережную. Казалось, что это какая-то хитроумная игра либо танец, которые затеяли ветер и море.

Я спустился на набережную. Узкая полоска асфальта ограничивала покатый пляж, представляющий собой завалы крупной и почти круглой гальки.