Кто не думает о последствиях…

Должность капитана КСИР служила прикрытием для активного члена организации «Великий Джихад» Шапура Афшари, поэтому своими братьями он считал не какого-то профессора и, уж конечно, не каких-то рабочих, а соратников по борьбе Парвиза и Сохраба. А тем более того, кто сидел перед ним, занимал гораздо более высокое положение в организации и, по существу, не просто слушал его рассказ, а выслушивал отчет подчиненного.

– Причиной побега стало плохое обращение с рабочими, – продолжил Шапур.

– И не ошиблись, – кивнул слушатель. Он был в зеркальных очках-хамелеонах, дорогом европейском костюме – сером, с перламутровым отливом. Крахмальная белая сорочка расстегнута, в вырезе видна волосатая грудь. Бросалось в глаза, что он следит за собой: полированные ногти, ухоженное, тщательно выбритое лицо, аккуратно уложенные блестящие черные волосы с идеально ровным пробором, в котором просвечивала розовая кожа.

– Официально признано, что в лагере находились торговцы оружием и взрывчаткой, которые маскировались под геологов, проводивших какие-то изыскания. А взрыв стал результатом несчастного случая…

– Не очень-то убедительно, – хмыкнул слушатель.

– Это никого не волнует, Мухаммад, – покачал головой капитан. – Главное, что версия охватывает происшедшие события и всех устраивает. В немалой степени ее формированию способствовали наши братья в штабе Корпуса.

Тот, кого он называл Мухаммадом, бросил в рот очередную маслину и откусил намазанный хумусом лаваш. Капитан не знал ни про «Дугу», ни про «точки», его использовали втемную.

– Не знаю, Шапур, – вполне естественным тоном ответил он и посмотрел на часы. – Мне неизвестно, что происходило в Деште-Кевир. И как оценили эту версию в Центре, тоже неизвестно. Я приехал только принять у тебя информацию.

– Да, знаю, – Шапур Афшари кивнул. – От меня требуется еще что-нибудь?

– Нет, брат, этого вполне достаточно. Выпьем кофе?

– К сожалению, не могу. Мне надо возвращаться на службу.

Они тепло распрощались, обнявшись и троекратно соприкоснувшись щеками. Потом капитан ушел, а человек в дорогом костюме неспешно пил кофе и смотрел в окно.