Кто не думает о последствиях…

А если кто захочет – тот в Большой Мир уйдет, мы никого не держим…

– Как же он уйдет? – удивился Мончегоров. – Пешком, через тайгу?

Силантий кивнул."

"– Можно пешком, за два дня к Листвянке выйдешь, а там на лодке… Да к нам, бывает, и вертолет прилетает, продукты привозят, гвозди, инструменты, горючее…

– А кто все это привозит?

– Разные люди, – уклончиво сказал старик. – И наши братья по вере, которые в Большой Мир ушли. И доброжелатели…

И неожиданно спросил:

– А вы на Атомное озеро идете?

– Почему так решили? – Иван Степанович даже опешил.

– Ефросинья сказала, – пояснил старик. – Она все чувствует. И про вас все рассказала.

– И что же она рассказала?

– Что драка у вас была, один другому челюсть своротил… Что крови на твоих друзьях много…

– Они мне не друзья, просто судьба свела, – открестился Мончегоров и тут же устыдился, хотя сказал чистую правду. – У них трудные судьбы, за свои грехи уже ответили…

Силантий прищурился:

– Где же они ответили, любопытно мне?

– В тюрьме отсидели.

– Это не ответ! – Старик сурово сжал губы и нахмурился. – Отвечать они потом будут, когда станут гореть в геенне огненной! За душегубство нет прощения! Особенно этот, чернявый, кровью замазан, да и дружок его – тоже…

– Карим с Рустамом? – изумился Иван Степанович.

Тайга рассказал о своем грехе, ну, может, остальные члены «шайки» отнимали чужие жизни, но «представители правительства»… Нет, наверняка Ефросинья что-то перепутала… Или вообще выдумала!

– Ну да, которые с тобой пришли.

– Гм… Наверное, это какая-то ошибка, – растерянно произнес Мончегоров. – А про меня она что сказала?

– Про тебя…

Силантий бросил острый взгляд из-под тяжелых век.

– Сказала, что это ты выпустил тогда дьявольское пламя!

Мончегоров чуть не упал с табуретки. Не может быть! Как сохранить секреты за режимными ухищрениями, если обычная женщина, живущая в глухой тайге, видит их так же ясно, как сам он видит торжествующую улыбку старообрядца?

– Вижу, теперь поверил, – удовлетворенно кивнул Силантий.

– А почему вы мне это сказали? – растерянно спросил Мончегоров.

– Почему, почему… По кочану! – исчерпывающе ответил старообрядец.

Иван Степанович сидел молча, не зная, как реагировать.

– Ладно, поговорили. – Силантий встал. – Ты ночуй у меня, – старик кивнул на широкую кровать.