Крысятник

Отпуск он взял внеплановый, уехал, никому не сказав ни слова. Сафин взглянул на часы и улыбнулся при мысли, что очень скоро на Нарышкинской аллее Петровского парка Серого встретит не он, а неприметный человек с пистолетом в кармане. Час свидания выбран соответствующий, в это время в парке малолюдно, вряд ли там окажутся свидетели…

Сафин с улыбкой посмотрел на своего соседа, устроившись на своей полке, тот увлеченно читал какой-то красочный журнал. Если он предложит перекинуться в картишки еще раз, то отказываться не стоит, может, удастся обыграть его на пару тысчонок.

Но это потом, а сейчас неплохо бы покурить.

Полковник Сафин поднялся, вышел из купе, посторонился, пропуская по проходу хорошенькую проводницу, разносящую чай, и направился в тамбур.

Кроме чистоты и уюта, спальные вагоны обладают еще одним несомненным достоинством — они немноголюдны, и когда выходишь покурить в тамбур, то создается ощущение того, что ты находишься едва ли не в собственном кабинете.

Затянувшись, Сафин с удовольствием выдул тонкую струйку в приоткрытое окно. Дым мгновенно разметало. За окнами пролетал привычный подмосковный пейзаж — полоска леса сменяется дачами, деревеньками, а иногда, словно великаны среди пигмеев, вдали показывались трехэтажные загородные дома. Трудно было понять психологию хозяев, решивших возводить целые замки вблизи железнодорожного полотна.

Кто-то открыл дверь и вошел в тамбур. Тоже, наверное, один из тех, кто любит выдувать дым в открытое окно движущегося состава. Лишать себя удовольствия Альберт Сафин не торопился, а потому решил не замечать неприятного сопения за спиной и продолжал невозмутимо покуривать.

— У вас не найдется зажигалки?

Голос полковнику Сафину показался весьма знакомым, он невольно обернулся и столкнулся глазами с Серым.

— Бежать, падла, решил? — прошипел тот, прожигая полковника взглядом.

— Зачем бежать? Почему? Я в отпуск…

— А, тогда ладно… Отдыхай.

В то же мгновение Сафин почувствовал, как что-то очень холодное проникло в его брюшину. От невыносимой боли у него перехватило дыхание, и Альберт с ужасом осознал, что у него не остается сил, чтобы выпустить дым.