Крысятник

 — С сегодняшнего дня вы должны привыкать к тому, что времени у вас будет предостаточно… Капитан Шибанов вспомнил тут про беспалого. Так вот, этот человек подозревается, по крайней мере, в девяти убийствах. Это то, что мы знаем, но в действительности жертв скорее всего больше. Вы задержаны как его соучастница. И поверьте моему опыту, сидеть вам предстоит очень долго. — Он надавил на кнопку, встроенную в край стола, и тут же на резкий звонок в комнату вошел коренастый прапорщик. — Уведите задержанную, — он показал взглядом на Ангелину.

— Постойте… А если я расскажу, как все было, тогда что меня ожидает? — она попыталась улыбнуться. Плохо у нее получилось, неубедительно. Каменная маска непроницаемого сфинкса растрескалась, и наружу проглянула обыкновенная слабая женщина.

— Не обещаю вам пятизвездный отель, но постараюсь как-то облегчить вашу участь, — сухо произнес Крылов.

— Меня отпустят?

Полковник отрицательно покачал головой:

— Это исключено. Вас задержали по очень серьезному обвинению… Единственное, что я вам обещаю, так это отразить в деле то, что вы помогали следствию.

— Можно сигарету? — робко спросила Ангелина.

— А вот эту просьбу выполнить легко, — заверил ее полковник.

Он вытащил из пачки «Мальборо» сигарету и протянул ее девушке, а когда та уверенно, почти по-мужски, размяла кончик пальцами, чиркнул зажигалкой. Галантный кавалер, который хочет угодить своей даме.

— Спасибо, — пыхнула Ангелина густым дымком.

На ее щеках едва заметными штришками обозначились морщинки.

— Его зовут Сергеем, но фамилии его я не помню. В молодости мы часто сталкивались на квартирах у наших общих знакомых. — Подумав, она добавила: — Разумеется, он меня трахал. Именно этим он и занимался, когда его взяли за убийство… Только не надо на меня так смотреть! — предостерегающе взмахнула рукой Ангелина, и пепел, сорвавшийся с кончика ее сигареты, осыпался на пол. — Да, трахал! И когда нашел меня после отсидки, первым делом установил меня в позу.

Пока что Ангелина только начала исповедоваться, но от ее рассказа, где вещи назывались своими именами, осталось тяжелое чувство. Ее уже увели, но еще несколько минут после этого в кабинете царило молчание.