Круэлла де Виль. История злодейки с разбитым сердцем

– Прошу прощения, я имел в виду лорда де Виля, – поправился он, многозначительно посмотрев на Джека.

– О, прошу вас, старина, зовите меня просто Джек, – улыбнулся мой герой, салютуя недопитой чашкой чая. Ах, мой Джек! Он всегда пытался разрядить любую напряжённость с помощью своей волшебной улыбки. Красавец!

– Хорошо, – сглотнул адвокат. – Вот. Прошу вас. Прочтите сами, – и он протянул мне вынутое из кармана письмо.

Впрочем, даже не письмо это было, а просто сложенный вчетверо лист бумаги. Совершенно безобидный на вид листок, но что-то мрачное чудилось мне в нём.

– Джек, дорогой, ты можешь прочитать, что там? – спросила я.

– Разумеется, солнышко, – кивнул Джек, забирая записку из дрожащей руки адвоката. – Мне вслух прочитать?

Мне самой не верилось, что я настолько сильно разнервничалась. И что какой-то ничтожный листок бумаги способен внушить мне такой ужас.

– Нет, просто сам пробеги глазами. Потом об этом поговорим.

Джек развернул бумажный листок, и я увидела, как помертвело лицо моего мужа. Впрочем, Джек очень быстро взял себя в руки и спрятал письмо в нагрудный карман пиджака.

– Любовь моя, – сказал он, с глубокой-глубокой печалью глядя на меня. Ему ничего больше не нужно было говорить, я и так поняла, что написано в письме. Это означало, что все они были правы насчёт моей мамочки – и мой папа, и сэр Хантли, и мисс Прикет. И Анита тоже, наверное. Но для меня это не имело значения. А разве мамочку не обидело то, что мой папа оставил все свои деньги мне, а не ей? Так почему же ей в таком случае не хотеть, чтобы я вышла замуж за богатого мужчину? Это что, такое страшное желание, что сразу делает мамочку ужасной злодейкой? Нет, конечно.

– Всё это не имеет для меня никакого значения. Я по-прежнему желаю отдать деньги своей матери, – сказала я.

– Но леди де Виль! – буквально взвыл сэр Хантли, тряся своими бульдожьими брылами.

– Вы слышали меня, сэр Хантли. Я приняла решение, и ничто не заставит меня изменить его. Я не желаю больше об этом разговаривать.

И мы с Джеком никогда не возвращались к тому письму. Я много раз просила Джека показать мне его, но безуспешно. И с такой жалостью он больше никогда на меня не смотрел.