Сердце дракона. Том 18. Часть 2 (СИ)

Хаджар продолжил перебирать струны. Он многое бы отдал за то, чтобы не иметь той пыли дорог, что прилипла к его душе за время странствий по Безымянному Миру. Но это один из случаев, когда приходится платить цену.

Какой бы они ни была.

— Или не так, — задумчиво протянул Генерал.

— Что вы имеете ввиду? — чуть напрягся Калеон."

"— Или род Лецкет действительно погубила его дочь, — пожал плечами Хаджар. — из-за того, что умерла маленькая девочка, задушенная в колыбельной, Артеус Лецкет напал на своего отца, тем самым по традициям Чужих Земель — потерял право на престол Лецкетов.

Во главе, в итоге, встанет его старший брат. Тот самый брат, который сможет во всеуслышание заявить, что предсказание сбылось и потому, больше можно не боятся дочерей и не звать в род чужих мужей, случись родится у главы единственное дочери. И пройдут сотни, может тысячи лет, но род Лецкетов изменится. Изменятся его традиции. Законы и правила. И тот род, что изначально получил предсказание — действительно умрет. А ему на смену придет новый.

Калеон не сводил взгляда с пальцев Хаджара, бегущих по струнам Ронг’Жа, а сам генерал только играл и почти ни о чем не думал. Он просто хотел отдохнуть.

— Либо же это все ваши размышления, генерал, — чуть тверже, чем следовало, произнес Калеон. — И…

— И… простите, на этот раз вас перебью уже я… Артеусу все же действительно будет лучше отправиться с нами, — Хаджар отложил инструмент и, вытащив меч из земли, принялся за наточку лезвия. Пусть этого и не требовалось, но привычка — есть привычка.

 — Не думаю, что мальчик выдержит знания.

— И какого же знания? — прищурился Калеон.

Недолго они оба играли друг с другом в гляделки, пока Калеон не проиграл и, скрипнув зубами, не отвел взгляд в сторону.

— Она знала? — спросил Хаджар.

— Да, — только и ответил Калеон.

Хаджар вздохнул и покачал головой.

Проклятый Безымянный Мир…

— Вы должны понять! — воскликнул было Калеон, а затем, впохых, понизил тон до шепота. — Ни одна из дочерей Лецкетов никогда не жила свободной жизнью.

Да даже просто хорошей, спокойной — тоже не жила! Это всегда либо насильное замужество, либо изгнание или какая-нибудь отдаленная секта. А затем — ни тризны, ни памяти о них. К чему такая жизнь, когда ничего кроме одиночества и боли?! Мама сильно её любила… свою последнюю дочь… так сильно, что не могла и представить, чтобы обречь её на такую же участь. И…и…

— Вы убили её, достопочтенный глава рода Лецкет, — закончил за Калеона Хаджар. — Задушили собственными руками.