Крылья огненных драконов

Им пришлось пережить немало страшных минут, поскольку все решили, что штурм начнется именно сейчас. Однако, когда дым немного рассеялся, стало ясно, что полки де Гиссара остались на местах.

– Должно быть, они и сами не ожидали, что у них так получится, – невольно угадал фон Марингер, стоя на стене и откашливаясь в кружевной платок. Несколько человек, надышавшиеся во дворе дымом, лежали без сознания, а старик хлебопек умер, он страдал легочной болезнью.

– Мы должны стрелять, отец! Иначе нам не сдержать эти уступы! – сказал, подойдя, Симеон, старший сын графа.

– Нам их и так не сдержать, – обронил граф. – Будем брать свое во время штурма, тогда они сами подставятся под удар. Иди проследи за тем, как готовят выносные лотки, да смотри, чтобы делали прочно.

– Хорошо, отец, я прослежу.

Симеон ушел, а фон Марингер подозвал одного из своих капитанов:"

"– Посмотри на второй уступ, сейчас к ним подойдет пополнение, видишь?

– Понял, ваше сиятельство, – кивнул тот и побежал к ближайшей баллисте.

Громко топая, по лестнице поднялся длиннобородый алхимик Анцетиан.

– В синей бочке кислота закончилась, ваше сиятельство!

– Ну так возьми из другой!

– Вы не велели, ваше сиятельство.

– Теперь велю, иди.

– Благодарю, ваше сиятельство, – сказал алхимик, уходя.

На нем лежало приготовление горючей смеси из древесной смолы и желчевой кислоты, которую выпаривали из ядовитых бронзовых камней. Кислота была очень едкой, работники от ее паров умирали через месяц-другой, алхимики держались дольше – до полугода.

Перекрывая нетерпеливый стук катапульт, по далекой цели ударила баллиста. Фон Марингер проследил полет тридцатифунтовой бомбы. Она раскололась посреди цепочки шедших в подкрепление строителям солдат.

Вскоре люди-факелы попадали и пламя пошло на убыль – смешанная с кислотой смола выгорала быстро.

– Неопытные, – прокомментировал поведение погибших фон Марингер. Те из рабочих, кто прожил на строительстве уступов хотя бы пару часов, умели укрываться от бомб, и часто им это удавалось.