Кровавый колдун (Эгида-11)

Накатать письма другим кланлидерам альянса, объясняя существо вопроса, отрядить делегацию к армии ада, указав только те лагеря, на которых самим не хватит сил, кинуть сигнал к общему сбору через два с половиной часа, распределить с кланлидерами альянса лагеря, которые необходимо защитить от кровавых колдунов, организовать партии в каждый из них – дел было много!

Трой, грот у Бантосы

Мы так и не пришли ни к какому решению по действиям в Бантосе, потому что нам элементарно не хватало информации. И я отложил совещание до возвращения Фандора, который был кладезем информации по интересующим нас вопросам.

Надеюсь, в ходе новой вылазки он сможет подсказать те детали, которые помогут определиться – стоит ли атаковать тюрьму или сразу пытаться свергнуть Меродлента?"

"Адельхейд не отходила от меня ни на шаг. Улыбнувшись, я потихоньку вырастил за своей спиной новые цветы из помятых ей при бурной встрече. К счастью, они как раз отцветали, и в чашечках были семена. Питательной почвой послужил собранный со свода грота мох, который я раскатал между ладонями в колбаску, обильно полив водой.

Осталось только воткнуть туда семена и запустить процесс роста.

Адельхейд, когда я жестом фокусника достал из-за спины свежий букет, радостно взвизгнула, и бросилась мне на шею, едва не угробив и эти растения. На душе полегчало – все же неделя с лишним под личиной кровавого колдуна тяжело на мне сказалась. В памяти всплывало все больше моментов из моей деятельности, которые потрясенный мозг пытался приспособить к моему восприятию мира, и ему было откровенно тяжело, потому как ничего не получалось.

Будучи кровавым колдуном, я действовал как бездушная машина, старающаяся как можно больше принести пользы для дела кровавой магии, таща на алтарь каждого, кто может пригодиться для этой цели. Никаких морально-этических принципов там и близко не было. Как говорится – как вспомнишь, так вздрогнешь.

Не скажу, что я оплот добра и справедливости, но все же определенные представления о добре и зле у меня есть. Я никогда не обижу женщину или ребенка, не буду красть у товарищей или союзников, без крайней необходимости не убью НПС.

Та же сущность, что захватила мой разум, и действовала от моего имени, пугала – она была абсолютно отмороженной. Ничего святого, кроме безоговорочного поклонения магии крови и мечте о призыве Бога крови. Тоже, блин, перспектива из крайне неприятных! О ней я еще даже не успел рассказать Манивальду.

Обняв Адельхейд, я закрыл глаза и погрузился в интерфейс.