Кровавый колдун (Эгида-11)

ЧТО я творил последние недели, и ЗАЧЕМ я это творил??? Почему мне нравилось быть жрецом магии крови, и почему я так фанатично стремился сделать ее лидирующей, если прекрасно знаю, к чему это может привести? Что это за помешательство? Виртуальная шизофрения?

Мне придется найти много ответов на много вопросов. Но для начала – неплохо бы воскреснуть, чтобы вернуться в Бантосу, к моей любимой Адельхейд и моим друзьям, Ликволу, Милодору, Фандору, Рэгнэйд! В отношении друзей я не сомневался – они простят и примут меня, но вот в отношении любимой, с ее латиноамериканским характером, гордостью и мстительностью… Ой, что-то будет!

Так, оба предложения по площадкам по воскрешению меня не радуют.

И там, и там полно либо нечисти, либо солдат из моей бывшей армии магии крови. Воскресну я без сумки, а значит, без портальных свитков. И как мне добраться быстро в Бантосу? Неудобно все же, что не предлагают больше, чем два варианта при воскрешении!

Хотя… что-то я слишком уж мудрю.

Как-то очень быстро стал прежним Троем, врагом нежити и кровавых колдунов, и совсем забыл, что для всех, кто не был только что в пещерах около Треншо, я по-прежнему жив, и глава иерархии кровавых колдунов. Ясно, что в Треншо мне появляться совсем не с руки – меня тут же снова с ликованием потащат на алтарь. Но вот в Рольт я вполне могу заявиться. Мало ли что верховный жрец Трой вспомнил, мало ли что ему понадобилось! Мне всего-то нужно забрать у них портальный свиток, чтобы добраться до Бантосы, да поручить купить мне одежду в деревенской лавке. И портальные свитки, и золото у них с собой были – мне ли не знать, если я сам планировал эту операцию.

Итак, выбираю точкой воскрешения Рольт. Едва оказавшись на круге воскрешения, тут же подхватываю все свои вещички, и телепортами прыгаю в лес. Нечего местным наблюдать появление гнома в их деревне, они-то не в моей бывшей команде, просто играют теперь по моим правилам.

Оказавшись на полянке в трех сотнях метрах от деревни, я перевел дух.

И первым делом обратил внимание на Дхакуна, присевшего на камень поблизости, склонив голову и выглядящего совсем несчастным.

– Дхакун, дружище! – радостно сказал я, – что ты так невесел! Я вернулся, мать твою!

Призрак неверяще поднял голову. Тут я и вспомнил, как еще недавно велел ему заткнуться, и не отсвечивать под угрозой страшной кары. Аж сердце сжалось от того, как я был груб в обличии кровавого колдуна.