Кризисный центр \

– Я бы сказал: опасная девочка! А когда я слышу умильный тон, которым вы говорите о ней, я понимаю, что она – ОЧЕНЬ опасная девочка! Одна из тех, что способна прикончить самого сильного инкуба! Забыли, в чём слабость вашего рода, шеф?!

– Не забывайся, – холодно отрезал Эрл, – я лишь выразил сочувствие ребёнку, которого самым жутким образом враз лишили всей семьи.

– Ты акцентируешься не на том, – напряжённо сказал Шон. – Сочувствие – дело десятое, важнее, что у девицы врождённая предрасположенность к насилию и безжалостности: её бабушка безумна, поскольку такого рода преступления нормальные люди не совершают!

– Психиатр из нас я, – усмехнулся Эрл.

– Маньяки могут действовать под влиянием редких вспышек – ты же сам говорил, – напомнил Шон.

– Да, но именно родных маньяки трогают крайне редко и уж точно не с них начинают свой ужасный путь.

– Всегда есть исключения из правила, это тоже неоднократно говорил ты сам! Тебе настолько нужен биофизик, что ты готов закрыть глаза на всё, да?! Просто поразительно!

– Если бы ты видел, с каким энтузиазмом она создаёт механический имплант для единорога и трудится над возвращением цветочувствительности фениксу, ты бы не поражался.

– Точно. Дед её был лесником, а ненормальная бабка – счетоводом при лесничестве. Дед умер задолго до рождения Элен, бабка в одиночестве растила её мать, – ответил Денни. – Никаких странностей до кровавой трагедии за семьёй не замечалось, а что касается родственных связей с кем-то из наших, то в такую глухую тайгу никто из Иных отродясь не забирался.

– Всё так, но в ней определённо есть что-то необычное.

Ему ответили пожатием плеч: Шон не был лично знаком с его новой помощницей, Денни же считал, что та является потенциальной угрозой, а он предпочитал держать таких подальше, а не изучать их.