Кромешник и его светлое чудо

Ордену пришлось пустить слух, что неженатые кромешники, которые носят плащи, сильно изуродованы нечистью. Лишь это сократило число нападений...

Плечи Мэттхольда дрогнули.

Ему смешно? Ха! Это он просто не встречал девицу с горящими глазами, заветным желанием выйти замуж за кромешника и скалкой наперевес. Сногсшибательное зрелище!

— Но ты ведь не поэтому носишь плащ? Не из-за нападений фанатичек?

— Нет, — коротко отозвался он.

Хоть какие-нибудь объяснения, пожалуйста! Ведь иначе я сама их придумаю.

Увы, Мэттхольд не соизволил поделиться подробностями.

И у меня вырвалось горькое признание:

— Если бы собратья по ордену не носили плащи, ты бы тоже его не надел. Это все мой неуемный язык виноват!

Понимаю, что ему пришлось бы выкручиваться как-то иначе, чтобы и лицо скрыть, и не выделяться среди других кромешников. Но помечтать-то можно!

— Я когда-нибудь увижу тебя?

Он неопределенно пожал мощными плечами.

— На все воля Тьмы.

— Ты скрываешь лицо из-за шрама? — допытывалась я, испытав необъяснимый прилив смелости.

Не оборачиваясь, Мэттхольд глухо произнес:

— Серо-голубые.

— Что, прости?

— У тебя серо-голубые глаза, Филиппа, иногда светло-зеленые — цвет зависит от освещения и твоего настроения.

И что это означает? Присматривался? Или лично ему не все равно, какой у человека цвет глаз?

— Приятного аппетита, Филиппа. — Он поставил на стол тарелку.

Все еще находясь на волне смелости и наглости, я сложила руки на груди и решительно заявила:

— Спасибо большое, мне приятна забота, но есть я не буду.

— Нет аппетита? — тихо спросил Мэттхольд.

Не сводя с него пристального взгляда, я заявила провокационно:

— Опасаюсь, что отравлено, поэтому позавтракай вместе со мной!

До недавнего времени я даже мысли бы не допустила, что легендарные кромешники могут сделать что-то нехорошее. Благородные, совершенные воины. Ан нет, среди них тоже встречались предатели, клятвопреступники и просто подверженные страстям.

Тот, кто побеждал искушение воспользоваться полученной силой во вред, становился истинно могущественным.

Я уверена, мой гость из числа последних. Он по-настоящему благородный воин Тьмы.

Моя маленькая провокация удалась: молча взяв еще тарелку, кромешник налил и себе супа.

Как зачарованная, я следила за ложкой, которую он поднес ко рту, точнее, к тьме, прикрывавшей лицо.

Ложка вошла во мрак...

Я вздохнула.