Кромешник и его светлое чудо

Незачем ему лгать, я и так в его власти.

— Я не хочу за тебя замуж. Я люблю другого.

— Разлюбишь, — равнодушно отозвался Вирекс. — Ничего не поделать, Фил, ты предназначена мне свыше, богами, и я не упущу свой шанс на спасение.

Я фыркнула:

— Мэтт найдет нас!

— Лорда Мэтиаса не наблюдается. Если ты его суженая, он должен быть уже здесь.

Я стиснула зубы. Не говорить же, что у Мэтта лапы? Тьфу, проблемы со звериной ипостасью?

Вирекс повел меня не в сторону магмобиля, а подальше в лес.

— Куда ты меня тащишь? Магмобиль в другой стороне!

— Он нам не нужен.

Вирекс темным огнем выжег дыру в плотной стене зарослей.

Я увидела гору. А еще — черные магмобили, которые плавно опускались к ее подножию.

— Орден Кромешной! — возликовала я.

Вирекс хмыкнул:"

"— Это мои люди. Не питай ложной надежды, Филиппа, никто за тобой не придет. Не успеют, потому что не знают, где искать.

Я остановилась, ощущая слабость в ногах после подобного откровения. Он прав. Раньше солем приводил Мэтта на помощь, он являлся за считанные секунды.

— Откуда магмобили? — Я постаралась отстраниться от неприятного открытия.

— Машины купили в Латории, артефакты, которые поднимают их в воздух, приобрели в империи.

Учитывая, что давелийцы не продают запчасти на магмобили, и скопировать эти артефакты нельзя — стоит защита — Вирекс попросту их украл. Понятно, не он лично, его люди.

Говорить, что благодаря брату в курсе правил производства крылатых машин, не стала.

— Филиппа, чем я хуже? — Вирекс, схватив меня за плечи, развернул к себе лицом. — Почему одного мужчину ты готова спасти, а другого нет?

Я онемела от подобного заявления.

Да что здесь непонятного? Одного я люблю, и один точно достоин спасения! Мэтт — герой, который в пограничной ситуации думал о других людях. Его совесть — придирчивый палач — изводила многие годы за преступление, которое он не совершал.

И Вирекс.

Вирекс воспринял мое замешательство, как добрый знак, и принялся уговаривать:

— Помоги мне, Филиппа, прошу! Даже проклятые вечностью души, уставшие от одиночества, жаждут спасения и имеют на него право.

Фраза прозвучала пафосно, но все же что-то в ней было. В моей душе шевельнулась жалость.

При других обстоятельствах, не зная Мэтта, вероятно, я бы согласилась.