Красная роза печали

А что касается академической больницы, то бывает же, что врачи консультируют, профессор там какой-нибудь…

– Про профессора это ты загнула, чтобы приличный человек…

– Приличный человек тоже может сбрендить!"

"– Это верно, но почему ты думаешь, что он пожилой?

Надежда не хотела раньше времени рассказывать Сергею то, что сообщила ей Маргарита Ивановна, – кто ее знает, милицию эту, еще набросятся на бедную Майю, а человеку и так досталось в жизни.

– Потому что уже в восемьдесят первом, когда была операция у директрисы, он работал! Стало быть, не мальчик молоденький.

Надежда ушла к себе, на цыпочках подкралась к двери в комнату, обнаружила, что муж задремал, и уселась на кухне с котом на коленях. На столе перед ней лежал листочек с датами. Значит, в восемьдесят первом – операция у директрисы, это очень давно, к тому же, кто знает, что случилось с архивом несуществующей уже больницы, куда он мог подеваться. Не случайно лечащий врач ее матери не далее как позавчера сказала ей, чтобы все справки и снимки Надежда хранила у себя дома, потому что у них в больнице через год все это отправляют в архив, а оттуда можно что-либо выцарапать с огромным трудом.

Стало быть, насчет директрисы пусть Сергей действует своими методами – официальными. А у Надежды в голове прочно сидела одна мысль еще с советского времени: действовать можно только через знакомых, человеку с улицы никто ничего не расскажет. И для милиции никто не расстарается, начнут тянуть резину, Сергея станут футболить туда-сюда, а поскольку дело закрыто, то еще и от начальства попадет. Надежда испытывала к соседу не только дружеские, но и материнские чувства, потому что знала его с детства и дружила с его матерью. Так, уговаривая себя, что ей просто необходимо помочь Сергею и она совершенно не лезет не в свое дело, Надежда сосредоточилась на листочке. Значит, директриса отпадает. Дальше, Римма Точилло в девяносто четвертом году в больнице Академии наук. Вряд ли удастся Надежде что-то выяснить путное – знакомых у нее в этой больнице нет, да и с покойной Точилло она незнакома. Стало быть, и Римму отдаем Сергею. Остается Сталина Викентьевна – операция аппендицита в 1992-м и Евдокия – щитовидка в 1996-м.

Надежда пошевелила мозгами и вспомнила, что новую больницу построили в их районе в 1990 году. А переименования эти все начались уже после, году в девяносто третьем, что ли. Так что Сталина лежала с аппендицитом именно в новой больнице. Значит, можно искать в архиве.