Красивый, плохой, злой... (СИ)

 — Так что ты гнешь из себя? Ты просто вытянул счастливый билет и еще чем-то недоволен, — если раньше его трогали мои слова, то сейчас он просто стоял и пристально разглядывал меня, не спеша курил и лишь кивал головой на каждое моё слово.

— Ты знаешь, я тоже так думал, Розмари, — еще раз кивнул Айрен. — Но как мне удалось выяснить совсем недавно… — протянул Айрен, глубоко затягиваясь сигаретой. — Я не грязнокровка и мой брат — является моим братом по крови, — я всё еще пыталась осмыслить сказанные им слова. — Теперь ты понимаешь, что я чувствую? Они считают меня изгоем, даже при том условии, что я ничем от них не отличаюсь! — прокричал Айрен последнее, выкидывая недокуренную сигарету, после чего раздавил её со злостью ногой.

Глава 36. Откровения и угрозы Айрена

Это невозможно. Они просто не могут быть братьями. Он тысячу раз говорил мне о своей грязной крови, которую он ненавидит и о том, как мы похожи. А сейчас заявляет, что всё же, они родственники по крови. Нонсенс. Я должна всё узнать.

— То есть, как? — вздернула я обе брови вверх.

 — У тебя что совсем крыша поехала, что ты несешь? — спрашивала я, чем разозлила этого безумного. Он резко встал со стула и подошел ко мне. Замахнулся рукой, но не стал бить. Я сильно зажмурила глаза, думая что он всё-таки ударит меня, но он отступил назад. Сдержал себя.

— Закрой свой рот, Розмари! — прошипел на меня Айрен, схватившись обеими руками за голову. — Это правда. Я узнал об этом несколько дней назад. Я искал информацию о своих настоящих родителях и наткнулся на нечто интересное.

Жалею, что раньше не сделал этого, — смеялся Айрен сам над собой, это был безумный смех. — Они предпочли меня выставить грязнокровкой перед всеми. Обманывали меня долгие годы. Чувствую себя законченным кретином, — ему было плохо, это чувствовалось. Он что, хотел жалости от меня? К чему этот концерт?

— Ты расскажешь или будешь продолжать говорить загадками? — в это время я отчаянно пыталась высвободиться. Порвать стяжки я не могла, потому пыталась вытащить из под них руки.

Плохо получалось. С ногами было еще сложнее. — Развяжи меня! — потребовала я. — У меня руки болят! Прошу тебя!

Глупо было надеяться на его сострадание, ведь он любил не только моральную боль, но и физическую. Особенно когда именно я, её испытывала."

"— Не буду я тебя развязывать, — покачал головой Айрен. — Но раз ты просишь меня всё рассказать, я это сделаю, — Айрен вновь сел на стул и посмотрел на меня с болью в глазах, с настоящей болью.