Красиво разводятся только мосты

Там же ещё моральный ущерб пятьдесят миллионов, а где я возьму такие деньги?

— А их разве не клиника должна заплатить? — пока стояли на светофоре, Ира полезла в сумку за сигаретами. Прикурила, выдохнула дым в приоткрытое окно. — Знаю, знаю, курить вредно, не смотри на меня так, тётя доктор, — покосилась она на Аврору.

— Клиника может заплатить, если присудят ей, — ответила та только на вопрос, проигнорировав упрёк. — Даже Министерство здравоохранения заплатит, если так решит суд, потому что клиника наполовину муниципальная, часть услуг оказывается по полисам.

Аврора тяжело вздохнула. Ирка вздохнула с ней в унисон.

— Пи-и-и…пец, — выкинула в окно окурок. — Вот что я тебе скажу. Одним словом.

— Да, Ира, да, пипец, — толкнула Аврора брелок с богиней Гуаньинь, висящий на зеркале заднего вида и сползла пониже в кресле.

— Да про отношения никто и не говорит. Но Романовский со своим недержанием хрена в штанах не должен отделаться лёгким испугом, Рора. Отомсти ему, суке! — она посмотрела в зеркало на ребёнка. Тот увлечённо играл машинкой.

Та прикусила губу, глядя на раскачивающийся брелок.

— Только сегодня вспоминала нашу с тобой поездку на Хайнань.

— Эх, хорошее было время, — вздохнула Ирка.

— И не говори, — Аврора провела пальцами по висящим рядом чёткам, по буддийскому канону ровно в сто восемь бусин, пригладила кисточку бахромы, которая тоже что-то значила, но Аврора забыла что. — На шее мелких чёток ряд… В широкой муфте руки прячу… — вспомнила она Ахматову.

— И больше никогда не плачут, — подхватила Ирка.

— Расскажи лучше, что у тебя, — сказала Аврора.

— Да что у меня, Рора. Всё тоже. Работа, детский сад, дом. Сейчас ещё бегаю с Андреем по врачам. Одна сказала: вам надо проверить его на аутизм, вторая — нанять репетиторов, ребёнок не по годам развит. А я не знаю, за что хвататься. То ли отдавать его в школу в следующем году, то ли пусть ещё два дома сидит.