Красиво разводятся только мосты

Она надеялась, что они всё же встретятся, что Ирка ему признается, что лёд сдвинется, и, наверное, сделала всё, что могла, но…

— Что сказал доктор? — спросила она.

— Всё то же, ну разве что более определённо. Сказал, что пришлёт по почте заключение, рекомендации, запись беседы. Если понадобится, посоветует нужного специалиста ребёнку.

— А где, он, кстати? — обернулась Аврора. — Ребёнок-то?

Ирка кивнула вперёд.

«О чёрт!» — выдохнула Аврора. Лошадь, на которой сидел Андрей, как раз вернулась с прогулки по парку на ипподром.

Сердце остановилось не только у неё, когда они поравнялись с Воскресенским, но оба инструктора (одна девушка вела лошадь, другая присматривал за маленьким наездником) пошли дальше. Вадим посмотрел на палящее солнце, отлепил от взмокшей груди рубашку, достал телефон.

— Зря ты ему соврала, — покачала головой Аврора.

— Не зря, — выдохнула Ирка. Откинула назад волосы, сняла с запястья резинку, собрала свою густую каштановую копну в хвост.

— Так нельзя, Ир. Однажды они оба узнают.

— Если бы Муму была поумнее, почуяв неладное, наелась бы пенопласта, — встала она. — Знала бы, что он здесь будет, не приехала бы.

Ирка развернулась спиной: видеть Воскресенского ещё и с женой ей явно было невыносимо.

— Он приехал из-за Котова, а Котов приехал помочь Демьяну и притащил свою Милку, ну ты её слышала. Вадим здесь не случайно.

— Я так и поняла, что не ради меня, — кивнула Лебедева. — Как себя чувствуешь? — упрямо не хотела она говорить про Воскресенского.

— Отлично.

— Прости, что не поздравила.

— Забудь. Мы никому и не говорили, просто тихо расписались, и всё.

— Так ты теперь Аврора Кораблёва?

— Ну да.

— А как там Романовский?

— На редкость хорошо. Ему идёт быть дедом. Он сильно изменился.

— После развода?"

"Аврора никому не говорила и про его операцию, как-то не принято обсуждать предстательную железу даже с близкими, но дело было и не в ней.

— После всего. После развода, Индии. Вообще. Он как-то успокоился, что ли.

— Ну Демьяну скоро будет не до него и не до племянницы. Свои дети, они, знаешь, всегда важнее. Дети, семья, жена, — она улыбнулась. Раскинула руки. — Рада за тебя. Правда, рада.