Красиво разводятся только мосты

— Помнишь, что я тебе говорила?

— Фто надо мыть руки перед едой?

— А ещё?

— Фто ковыряться ф носу некрасиво?

— Что взрослые сами тебе всё скажут, когда сочтут нужным, — строго посмотрела на неё Нина.

— Но вы же обещали! — обиженно надулась та.

Аврора подняла глаза, ища ответов у Демьяна. Тот дал понять, что всё уладит и потом ей объяснит. Но девочка расстроилась, и сердце Авроры рвалось её успокоить.

— А как зовут твоего папу? — спросила она Есению.

Глава 68

— Валера, — тут же ответила та.

— Значит, ты, Есения Валерьевна?

— Да, — кивнула девочка.

"— И ты хочешь?.. — спросила она Есению.

— Фтобы он знал, фто я его жду. Пусть возвращается. Ты ему скажешь?

Это была непосильная задача: глядя в эти глаза, сказать что-то другое, кроме «да».

— Конечно, — кивнула Аврора.

— Вот. Я же говорила, что она его знает, — с гордым видом повернулась Есения к маме. — И всё ему пи-ри-даст.

Также гордо Есения обошла Демьяна, схватила грязного, но на редкость упитанного одноухого кота, который, как и Аврора, не смел пикнуть против, и отправилась… Куда она пошла Аврора понятия не имела.

— Уф! — Аврора демонстративно вытерла пот со лба поднимаясь. — А кто её отец?

— Спецагент, конечно, — усмехнулась Нина.

— Честное слово, — приложила руки к груди, — я не специально.

— Ничего не надо, — обнял её Демьян. — Мы разберёмся.

Но Аврора уже забыла, с чем.

Демьян.

Она ткнулась в его плечо. Прижалась. Только что не застонала.

Боже, это было выше её сил: думать, когда он рядом.

— Да, мы разберёмся, — улыбнулась Нина. Дала понять, что оставит их наедине, и ушла.

— Привет! — зарылся в волосы, ткнулся в шею Демьян.

«Я люблю тебя», — рвалось из груди неожиданное, несанкционированное признание.

— Я только сегодня узнала, — сказала вместо этого Аврора. — Что это ты меня спас.

— Спас? — удивился Демьян. — Ты ни в чём не виновата. Я просто докопался до истины.

— Ты один и докопался. Спасибо!

— Спасибо мало, — улыбнулся он, обнимая её крепче.

— Ах ты нахал, — возмутилась Аврора.

— Что есть, то есть.

О чём они говорили? Зачем? Всё это было сейчас так второстепенно и так бессмысленно.