Красиво разводятся только мосты

Аврора порой не верила ни своим ушам, не верила глазам, зная, как опасно доверять чувствам, что так и норовят выдать желаемое за действительное, например, видят сходство отца с ребёнком. Но после того как её чуть не посадили из-за липовых бумажек, этому тесту она не верила ещё меньше. А уж как Лебедева умеет беречь свои секреты, Аврора знала не понаслышке."

"Она крутила в руках бутылку, сомневаясь, стоит ли спрашивать. Но когда, если не сейчас, и у кого, если не у Воскресенского.

— Вадим, зачем ты тогда… с Гордеевой? — бросила она бутылку обратно в сумку.

Воскресенский вздохнул. Тяжело, тоскливо. Обречённо.

— Не знаю. Честно. Я уже тысячу раз пожалел. Но тогда мне было так больно. Я должен был что-то сделать. Что-то отчаянное, непоправимое. Её подруга просто попалась под руку.

— Больно?! — искренне не понимала Аврора.

Ирка же ничего не сделала. Ну подумаешь, психанула, уехала с мужиком, прокатилась и вернулась. Что тот её изнасиловал, она Вадиму не сказала. Никому не сказала. Авроре-то призналась лишь семь лет спустя.

— Она тебе и этого не рассказала? — округлил глаза Вадим.

— Видимо, нет, — уже не удивилась Аврора.

— Мы поругались. И, конечно, я видел, как она демонстративно уехала с тем мужиком, решил: сейчас вернётся. Подождал. Их нет. Подумал, мужик повёз её домой. Прыгнул в машину, поехал к ней, — он сглотнул.

— И что? — Аврора была уверена, что Ирку он дома не застал.

— А они там… — Воскресенский болезненно скривился. — Она была в душе, а он… в её комнате. Смятая постель, он в одном полотенце.

— Кто? Тот мужик? Водитель?!

Вадим покачал головой. Придавив костяшкой пальца, он грыз губу.

— Тогда кто? — не понимала Аврора.

Воскресенский усмехнулся. У него в кармане завибрировал телефон. Он его достал, посмотрел на экран. Не ответил, но и не отключил: звонок явно был важный.

— Ладно, Аврор, рад был тебя видеть. Сделаю всё, что смогу, обещаю. Давай, увидимся, — он махнул рукой.

— Подожди, — вскочила Аврора. — Вадим, что бы ты ни увидел, это не то, чем казалось.

— Может быть. Я же говорю, что уже тысячу раз пожалел. Взбесился, вспылил, сглупил. Но это не я, это она меня не простила. Я приезжал и сразу, и потом, когда она уже родила. Просил прощения, умолял начать всё сначала, замуж ей предлагал. Но она… — он развёл руками. — Она сказала, что ребёнок не мой, у него есть отец и их жизнь меня не касается, — он сделал шаг назад.