Красиво разводятся только мосты

Тяжело вздохнула и уютно устроилась щекой у Демьяна на груди. — А женился он после?

— Нет, уже был женат.

— А сколько Нине лет?

— Двадцать пять исполнилось в феврале, — ответил Демьян и мысленно взмолился, чтобы она больше не спрашивала о Нине. Он готов был сейчас говорить о чём угодно, только не о сестре.

И Аврора его словно услышала.

— Тебе дали кредит? — спросила она, меняя тему.

Настроение у неё было отчаянное. И это отчаяние передалось Демьяну.

— Ты сказал, что подготовка к фестивалю идёт полным ходом, — уточнила Аврора.

— Нет, это не кредит, — вздохнул Демьян. — Денег даёт тесть. Восемь миллионов.

— Тесть? — Демьян не видел её лица, но физически почувствовал, как Аврора напряглась.

Он знал почему. Или думал, что знал.

— Да. Всё именно так, — Демьян сглотнул. — Я теперь в плену.

Вспомнил суровое лицо тестя…

Тот смотрел на него стальным взглядом с экрана монитора.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это не благотворительность, Демьян. Не щедрость, не жест доброй воли. В твои предпринимательские способности я не верю от слова совсем, как и в твой забродивший квас.

Демьян усмехнулся. Позади господина Штеймана, менявшего в частной клинике изношенный коленный сустав на новый, белела спинка больничной кровати. Горела лампа для чтения. На тумбочке стояли цветы, Демьян не знал их названия — в синих тонах, оттеняя голубизну больничных стен и лёд в глазах отца Полины.

Он мог бы ему сказать, что, пусть, по его мнению, предприниматель из Демьяна вышел так себе, но и господин Штейман как отец не справился.

Девчонку без матери обидеть легко, особенно когда отцу некогда: у него и бизнес большой, и личная жизнь бурная. Но Демьян, конечно, ничего не сказал.

— Если по какой-либо причине вы расстанетесь, — хлебнув из закрытого крышкой стакана через трубочку, продолжил говорить тесть. — Неважно по какой: она тебя бросит или ты её, я дам ход документам и буду взыскивать с тебя по всем правилам с учётом процентов и пеней. Я доходчиво выражаюсь?

— Вполне, — кивнул Демьян. — Что-то ещё, Владислав Кириллович?

Он точно знал, что это единственное условие «пока они вместе» продиктовала отцу Полина, но, конечно, снова промолчал.