Красиво разводятся только мосты

Неловко за то, что она подобных угрызений так и не почувствовала (технически у неё, конечно, другой случай, но всё же). Неловко, что рука Демьяна, его близость, его тепло были сейчас важнее всех страданий на свете.

— Что мне делать, Дёмыч? — поднял Поэт на Демьяна мутные от горя, несчастные глаза.

— А Милка — это кто? — задал Кораблёв хороший вопрос.

Аврора уже представила себе тётку под сорок, вульгарную, ярко накрашенную, что-то среднее между официанткой из какого-нибудь привокзального заведения и проституткой.

Ответ её удивил.

— Дочка переводчика нашего, ну ты знаешь, который на пяти языках один шарашит.

— Е-е-гипетские предания, — покачал головой Демьян. — Ей восемнадцать-то есть?"

"— О чёрт! — выдохнул Поэт. Откинул назад голову, словно примериваясь к верёвочной петле на потолке. — Твою же мать! Я и не подумал.

— А о презервативах ты подумал?

— Ну, конечно, нет! — резко вернул тот голову обратно. — Ну, откуда у меня презервативы, Демьян? У меня, кроме жены, никого никогда не было.

Зачем они мне?

— Что совсем никого никогда? — удивилась Аврора, что она не одна такая монашка, и вот теперь прониклась величиной трагедии.

— Я больше стихи почитать, по городу погулять, на мосты посмотреть… — ответил Поэт.

Выглядел он действительно как типичный ботаник. Худой, косматый, в чём-то клетчатом. Краем глаза, правда, на том клетчатом Аврора заметила бирку жутко дорогого бренда, а от его куртки на спинке стула пахло кожей, которой на Апрашке не торгуют. К куртке прилагались широкие плечи, к узкому лицу — выразительные глаза, к волевому подбородку — породистые скулы.

Если парня подстричь, то, наверное, не узнаешь. Только симпатичные девчонки с красивыми сиськами на интеллигентов не клюют, чего уж. Даже удивительно, что дочка переводчика в столь юном возрасте, когда им подавай накачанных хулиганов, выбрала Поэта. Но не время лезть с расспросами, когда человеку помощь нужна.

— Никого никогда, спросила Аврора, которая и сама больше по дворцам да по музеям походить, — прокомментировала она, говоря о себе в третьем лице, и усмехнулась.

— А мужик один за всю жизнь. Теперь два, — она опустила глаза, зная, что Демьян на неё смотрит. — Поэтому не мне судить, а уж тем более советы давать, но знай, что ты сейчас среди людей, которые тебя понимают, — она подняла стакан. — Иногда это важно.

— Добро пожаловать в наши ряды, — подхватил Демьян неприличную кружку с чем-то очень похожим на мужское эрегированное с ярко-красной головкой.