Красиво разводятся только мосты

Он отключился. Сел, держа в руках телефон. И замер.

Твою мать!

Его сообщение ушло. И Аврора его даже прочитала.

Глава 49

Телефон пропиликал полученным сообщением.

Аврора машинально ткнула мокрым пальцем в экран, чтобы не напоминал каждую минуту, что у неё есть непрочитанное и оторвала ещё пук бумажных полотенец.

Хорошо, что телефон лежал на диване. Сидя на корточках в гостиной, она устраняла аварию."

"Чашка с чаем соскользнула с поворотного столика и разбилась. Аврора собирала осколки, вытирала слёзы, лужу и даже не знала, что ей жальче: изящную кружку (не хотелось наносить урон хозяйке квартиры), «хризантему», подаренную Иркой и заваренную всего один раз, или себя.

Эта чёртова кружка стала последней каплей.

Когда в тоске, в одиночестве, в чужой съёмной квартире ждёшь приговора суда даже такая мелочь, как разбитая кружка может стать последней потерей, которую в состоянии вынести.

Осколок больно воткнулся в палец. Аврора его выдернула, надавила — по пальцу потекла струйка крови, — и заплакала навзрыд.

Всё. Всему есть предел. И её мужеству тоже…

— Да что ты вообще знаешь об этой жизни? — орала на неё Ирка в их последнюю встречу.

Стоя под дождём у дома Воскресенского, она размахнулась бутылкой шампанского и швырнула в глухой кирпичный забор.

— Строишь из себя святую, непогрешимую, идеальную.

Упавшие в зачатки весенней травы осколки нарядной бутылки. Сладкая клякса шампанского на кирпичах. Проливной дождь.

Аврора и не подумала, как это прозвучит, когда очередной раз отказалась со словами «Это вредно для ребёнка. Никогда не знаешь в какие отклонения может вылиться алкоголь», а Ирка приняла на свой счёт.

— Считаешь это потому, что я бухала, Андрей у меня такой? Считаешь, это я во всём виновата?

— Ир, я вовсе не тебя имела в виду, — пыталась успокоить её Аврора.

— Ну ты же меня отговаривала, но я тебя не слушала: шампанское с горла, в короткой юбке, к незнакомому мужику в машину. А тебя нельзя не слушать, ты же всегда всё правильно говоришь. И вот она я.