Крап-чаг соединяет (СИ)

Или ты рассчитываешь убрать со своего пути к трону и его?

— О чем ты говоришь, Рантаир? Ты не прав! Я даже в мыслях не имел подобного. Я верный поданный империи, а твои слова — это… Ты говоришь страшные вещи, эльтар. Если я сказал что-то, чем оскорбил тебя, эльтар Рантаир, я приношу тебе свои извинения!

Но было слышно, что если первые слова и были вызваны испугом, то извинялся он уже с завуалированной издевкой."

"— А теперь послушай меня, Ронэр! Ты никогда не станешь императором, потому что ты слишком глуп.

Я прощал тебе многие глупые выходки, но ты заигрался в свои игры, и мне кажется, что пора положить этому конец. Мне надоел этот разговор, и меня уже давно ждет моя лиане. И я не намерен заставлять ее ждать.

— Ну-ну, эльтар, может быть, ты меня хотя бы представишь ей, или ты намерен прятать ее от всех, а может, ты удерживаешь ее тут силой?

Я не выдержала и, разгладив все складочки на платье и нарисовав на лице ослепительную улыбку, вплыла в комнату. Рантаир сидел в кресле ко мне спиной, поэтому не заметил меня сразу.

Зато этот Ронэр вместе с еще двумя своими людьми находился ко мне лицом. Судя по его лицу, он меня оценил по достоинству и его друзья тоже. Ронэр — золотистый блондин, такой же белокожий, стройный и высокий мог бы назваться симпатичным, если бы я только что не слышала насколько он ядовитый. Двое других блондинчиков меня вообще никак не затронули и, судя по их виду, это были просто молодые сопляки, прихлебатели Ронэра. Поэтому по ним я вообще лишь скользнула взглядом. Возле Рантаира стоял лишь Дар, который оглянулся и с тревогой наблюдал за моим лицом. Внимательно разглядев своего врага, я повернулась к Дару и, зная, что рилы есть только у Рантаира и Дара, нарочито брезгливо спросила:

— Боже, ис Дар, эта крикливая бесцветная моль и есть наш гость, ради которого меня заставили переодеваться?

Судя по всему, Дар потерял способность говорить, но Рантаир нет:

— Скажи мне, Аттойя, что такое моль?

Я подошла к нему, оглянулась в поиске стула, а потом, недолго думая, села к нему на колени, обняв за шею, ответила:

— Ну, это такое мелкое вредное насекомое, которое вечно роется в чужих старых вещах и без спроса их ест.

Сначала замычал Дар, а потом они уже оба хохотали до слез. Немного успокоившись, он спросил:

— И как много ты услышала?

Тревога в его глазах просто разрывала мне сердце. Я погладила его по щеке и прошептала:

— Достаточно, чтобы захотеть его убить.