Крап-чаг соединяет (СИ)

Анита заметила, как удовлетворенный ее ответом Тирни, кивнул своим мыслям и словно хищник перед прыжком весь подобрался и напряженно уставился на нее.

— А позволено ли мне будет узнать, есть ли шанс, что ты сочтешь меня достойным стать хранителем для тебя и твоей дочери?

Анита облегченно выдохнула, все же волнуясь перед этой встречей и чувствуя неуверенность в своей привлекательности для него, учитывая тот факт, что у нее есть дочь. Потом встала и пересела на краешек пьедестала, на котором он лежал и, склонившись к нему, прошептала, глядя прямо в серые глаза, подернутые красной пеленой.

— А это будет зависеть от того, как ты будешь ухаживать за мной.

Его глаза расширились еще больше от удивления, потом, резко сузившись, сверкнули усмешкой. Он поднял руку и все же неуверенно и осторожно, коснулся ее щеки, изучая мягкость кожи. Заметив, что она не против его ласки, потрогал волосы, яркой медной волной стекающие ему на грудь, пальцем очертил губы и контур ее лица, переместился на ушко, выглядывающее из-под волос, рассмотрел длинные сережки с зелеными камешками на концах, а потом выдохнул со свирепой уверенностью в голосе.

— Ты не представляешь, как я хочу получить тебя, обладать тобой, боль от этого желания сильнее самого сильного голода, который я испытывал в своей жизни. Я согласен на все что ты захочешь, лишь бы ты выбрала меня, единственная моя. Хочешь ухаживаний, значит, ты их получишь, только дай мне еще сутки, чтобы выбраться от сюда."

"Анита почувствовала, как от его слов внутри будто разжалась пружина, выпустив на свободу чувства ликования и восторга.

Она действительно нашла того, кого искала! Подвинувшись еще ближе к нему и, стараясь не задеть раненную грудь, чтобы не причинить лишней боли, пальчиками легко погладила его лицо, заново уже тактильно знакомясь с чертами его лица. Потом поддалась на уговоры своего тела и, не слушая разум, приникла к его губам, мягко нежно легко касаясь его губ своими, только обозначая поцелуй и пробуя его на вкус. Он схватил ее обеими руками за голову, заставляя приникнуть к нему ближе, потом неумело, но жадно углубил поцелуй и теперь хозяйничал, подавляя и главенствуя. Но она с легкостью покорилась, доверилась, отдалась его воле и желанию. В эту реальность ее вернул хриплый стон Тирни, она, судорожно отстранившись, в замешательстве испуганно посмотрела на него. Тирни же, запутавшись руками в ее волосах, не хотел отпускать от себя.