Крап-чаг соединяет (СИ)

Если укрыться в ней, она спасет и от бури, и от жара звезд. А с наступлением сумерек к ним придет подмога. Придя к этому решению, он начал спасательную операцию, обратившись к ним на уже знакомом ему человеческом языке. И хотя слова давались ему тяжело, он должен осторожно, не пугая этих женщин, позаботиться об их жизнях. Как только они заметили его, они пришли в ужас, и он с улыбкой вспомнил свое первое знакомство с Евой. Не обращая внимания на их реакцию, он пытался спокойным и уверенным голосом успокоить их, а главное поторопить:

— Приветствую вас на планете Крап-чаг.

Вы не должны меня бояться, я лишь хочу помочь вам, позаботиться о вас. Нам надо поторопиться, скоро совсем рассветет, и я уверяю вас, это убьет нас всех. Мой флайер, к сожалению, не вместит столько народа, поэтому нам придется укрыться в пещере недалеко отсюда. Я помогу вам туда добраться и дождаться сумерек, и там я смогу ответить на ваши вопросы, — он постарался как можно дружественней улыбнуться, чтобы снять напряжение, которое появилось между ними, пока он говорил.  — Мой хозяин совсем недавно стал мужем женщины с вашей планеты, и она покорила его. Благодаря ей я знаком с вашим языком. У нас нет времени на разговоры, сейчас мы должны поторопиться."

"Он быстро дошел до своего флайера и, забрав оттуда запас воды, еды, аптечку и защитные одеяла, быстро вернулся к ним. Они сидели маленькой стайкой, и самая крупная крепко прижимала к себе раненую. Подойдя к раненой, он положил свои вещи и, аккуратно дотронувшись до ее ладони, увидел, что вреда он ей не причиняет и внезапно почувствовал, как на душе становится тепло.

Волнение, радость и еще куча эмоций побежали по сосудам, рождая восторг и желание жить. Подняв ее на руки, он улыбнулся остальным и быстро пошел в нужном направлении. Разобрав его вещи, они гуськом засеменили за ним, а он, едва сдерживая ликующий рев, шел впереди. Немного скосив глаза на свою ношу, увидел, что она, наконец, пришла в себя и смотрит на него и на чуть отставшую троицу. Ее длинные черные густые волосы были испачканы в крови, серые глаза всматривались в его лицо с тревогой и любопытством. Подняв руку, она легко коснулась его щеки, а потом крепко ухватилась за лацканы его харуза. Для него она практически ничего не весила, была совсем миниатюрной и легкой. Ему трудно было судить, сколько ей лет, но он подумал, что она чуть старше двадцатитрехлетней Евы. Даже для рокшанца эта землянка была очень милой и такой родной.