Коварный обольститель

Но Сильвестр произнес «Прошу прощения» столь язвительным тоном, что Эдмунд покраснел до корней волос, поперхнулся и умоляюще сказал:

– Пожалуйста, я не хочу плыть на нем! От этого у меня в кишках возникает ужасное чувство!

– У тебя где?

Эдмунд потер глаза кулачками.

– А я-то думал, что у тебя есть характер, – презрительно бросил ему Сильвестр.

– Он у меня есть! – провозгласил Эдмунд, и глаза его яростно засверкали. – Кигли говорит, у меня крепкая задница.

– Кигли, – небрежно заметил Сильвестр, – ждет нас в Дувре.

Мисс Марлоу, я должен просить вас не упоминать моему груму о том, что Эдмунд струсил. Он будет очень огорчен.

– Я поднимусь на этот корабль! – сквозь зубы процедил Эдмунд. – Мы, Рейны, ничего не боимся!

Но на сходнях его сердечко все-таки дрогнуло, однако Сильвестр вовремя подбодрил мальчика, сказав:

– Показывай нам дорогу, юный Рейн!

После чего малыш решительно ступил на трап.

– Эдмунд, ты отличный парень! – сообщил ему Том.

– Да, я настоящий храбрец! – заверил его Эдмунд.

Для Фебы же переход через Ла-Манш оказался полон невыразимой скуки и тоски. Сильвестр, набросив свой бушлат на плечи Эдмунда, увел его на палубу; а ей, поскольку заняться было решительно нечем, а дождь и не думал прекращаться, оставалось лишь удалиться в свою каюту да предаваться невеселым размышлениям о собственном безрадостном будущем, что ждало ее впереди. Пакетботу потребовалось целых девять часов, чтобы достичь Дувра, и они показались Фебе поистине бесконечными.

Время от времени ее навещал Том, принося то освежающие напитки и легкую закуску, то последние новости об Эдмунде. Малыша немного подташнивает, признался Том, но поводов для тревоги пока что не появилось. Они с Сильвестром отыскали укромное местечко на палубе и по очереди укрывались там с мальчиком от дождя и ветра. Но ей решительно не о чем беспокоиться: Эдмунд чуточку поспал, поэтому сейчас был весел и оживлен.

Ближе к концу переправы дождь прекратился, и Феба поднялась на палубу. При виде ее Эдмунд вздумал было хвастаться, посему герцогу пришлось призвать мальчика к порядку. Его светлости впервые довелось ухаживать за своим племянником, и он от всей души надеялся, что этот раз станет и последним."

"Когда пакетбот вошел в Приливную гавань, было уже почти восемь вечера и все четверо пассажиров устали, продрогли, изрядно пав духом.