Кошечка для (дочери) герцога

К тому же, это и мне пойдет на пользу. Хоть отвлекусь."

"— Как сказать? Ничего особенного не случилось, даже наоборот. Скорее… не происходит ничего, что пришлось бы мне по вкусу, – Эд откинулся на спинку стула и устало вздохнул. – Дело в том, что когда моя жена Ванесса умирала, она очень просила меня не упиваться горем всю жизнь. Она всегда думала о других куда больше, чем о себе. Именно поэтому хотела для нас с Сарой счастья. Просила когда-нибудь привести в дом добрую женщину, которая сможет помочь нашей дочери в те моменты, когда мамы не будет рядом.

Я до последнего отрицал такую возможность, но с годами раны зарастают. Ты понимаешь, что нужно хотя бы пробовать жить дальше. Однако врать не буду – у меня не получалось. Казалось, ни одна из женщин никогда не смогла бы заменить мне Ванессу. Так я думал до встречи с Аннит. Сначала она показалась мне очень… поверхностной и даже скверной девушкой, но потом я влюбился. Не знаю, как ещё объяснить те чувства, что проснулись внутри. Моя мать очень долго грешила на различную пагубную магию, но когда никто ничего не обнаружил, пришлось смириться – я просто люблю её. Увы, мои родители этого не приняли. Я же впервые ощутил нечто подобное после потери Ванессы и не хотел отпускать. Но последние дни я всё чаще ловлю себя на мысли, что скверный характер Аннит никуда не делся, а мои чувства будто бы… угасают. И вместе с ними спадают розовые очки. Думаю, меня печалит мысль, что это вовсе не любовь. Ведь тогда нужно будет начинать всё сначала, а я… я уже не верю в мою способность по-настоящему полюбить кого-то ещё.

Я была удивлена искренностью Эдварда. Слушала его внимательно, боясь упустить хотя бы одно слово. Наверное, впервые за красивой улыбкой и широкими плечами я рассмотрела его настоящего. Даже немного стыдно стало, что до этого он был для меня лишь объектом для «воспользуйся, поцелуй и забудь».

— Боишься, что рана на сердце всё ещё не зажила окончательно? – сочувственно спросила я, подвигаясь чуть ближе. Не для каких-то кошачьих уловок, а просто… чтобы искренне быть рядом.

Кажется, от всего сказанного герцогу и правда было тяжело.

— Да. Именно так.

На самом деле, Эдвард держался очень мужественно, будто уже смирился, что никогда не найдёт кого-то, кто сможет быть рядом. Я поджала губы и аккуратно положила ладонь поверх крепкой руки, что покоилась на столе. Эдвард смерил меня внимательным взглядом, но не пошевелился.

— Если честно, я никогда не испытывала такой боли, через которую тебе пришлось пройти.