Кошечка для (дочери) герцога

Как там Эдвард говорил? «Талантливый алхимик»? А что если это дело рук несколько другого зельевара? Что если они с бабой Любой готовились провернуть какой-то очень гадкий план? Может, Серобород только на словах мудрый и добрый мужик, а не деле всё ещё невероятно зол на орден? Вот и мстит им, пытаясь очернить других. А меня баба Люба сюда заслала, чтобы отвлекать Эдварда всякими любовиями, пока её друг-оборотень расправляется с врагами из ордена. Проклятье! Он казался мне таким хорошим человеком. Да, гора мышц, которая никогда не улыбается, но от разговора с ним у меня осталось приятное ощущение: будто в этом мире у меня появился ещё один союзник.

Я перевела взгляд на Нэнси. Она недовольно жевала горох, будучи очень расстроенной. Пожалуй, не буду говорить ей о моих подозрениях.

— Не волнуйся, – я погладила крылатку по пушистой голове.

Нэнси грустно кивнула, нехотя проглатывая горошинку.

— Я знаю, что он в порядке. Мне грустно, что он ушёл куда-то, и даже записки не оставил! Глупый старик! Я же теперь буду волноваться…

— Не переживай, всё наладится, – я посадила летучку к себе на плечо. – А сейчас у нас есть дела поважнее. Надо связаться с Итаном.

— Твои амурные дела на кошачьем фронте – это не «поважнее»!

Я недовольно закряхтела.

— Да какие… а-а-а, неважно!

Очень скоро мы были в кладовке, где я всё ещё хранила магическую книжку для связи. Странно, но за весь день Итан так ничего и не написал мне. Так или иначе, нужно было сообщить ему о пострадавших. С его помощью у нас куда больше шансов найти главный ингредиент противоядия.

— Так, посмотрим… – я открыла книгу и замерла.

Это ещё как понимать?!

— Н… Нэнси, ты трогала блокнот?

— Что? Нет, – крылатка заглянула через моё плечо.

— Тут… не осталось пустых страниц.

— Чего-о-о?

Я не понимала, что происходит. Эта маленькая книжка казалась мне бесконечной. Будто новые листы в ней всё появлялись и появлялись. Да и по моим воспоминаниям я не заполнила даже половины! Я быстро пролистала книгу и поняла, что ранее пустые страницы заполнены какими-то бессвязными словами. Вернее даже простым набором букв. А в самом конце можно было разобрать лишь одно слово: «прости».