Королевство шипов и роз

Ласэн и Тамлин стояли лицом к лицу, на здоровой руке Тамлина зловеще поблескивали когти.

— Я? — Ласэн приложил руку к груди. — Клянусь Котлом, времени остается мало, а ты лишь бросаешь сердитые взгляды или дуешься на весь мир. Ты даже не пытаешься проявить разумную хитрость.

Ну и ну! Тамлин отвернулся, однако тут же снова повернулся к Ласэну.

— Это с самого начала было ошибкой, — оскалив зубы, заявил он. — Я не могу с этим смириться. Особенно после того, что мой отец сделал с их народом и их землями. Я не пойду по его стопам.

— Хватит тебя стыдить? Рукоплескать прикажешь, когда наши судьбы у тебя в руках, а ты все разрушаешь? Я остался с тобой вопреки своим чаяниям. Мне больно видеть, как ты спотыкаешься на каждом шагу. Где твое каменное сердце? Не стало ли оно мягким, как воск? По нашим землям разгуливает богге. Не кто-нибудь, а богге! Тебе этого мало, Тамлин? Преграды между дворами исчезли. Даже наши леса теперь кишат разной нечистью вроде пэков.

— Думай, что говоришь, — сказал Тамлин.

Ласэн подошел к нему и тоже оскалил зубы. Мне в живот ударила волна клубящегося воздуха, нос ощутил отвратительный металлический запах. Никакой магии я не видела. Только чувствовала.

— Не дави на меня, Ласэн.

Тамлин заговорил зловеще спокойным голосом. Это не помешало моим волосам стать дыбом. Тамлин подкрепил слова звериным рычанием:

— Думаешь, я не знаю, какие ужасы творятся на моих землях? Думаешь, не знаю, что́ уже потерял и что́ потеряю в ближайшем будущем?

Болезнь.

"Я решила отойти от двери, но мой палец с легким стуком скользнул по ее гладкой поверхности. Человеческое ухо могло бы и не услышать, но оба фэйца мгновенно насторожились.

Мое присутствие обнаружено, оставалось лишь войти, что я и сделала. В голове кружилась дюжина доводов, объяснявших мое внезапное появление. Понимая их шаткость, я посмотрела на Ласэна и заставила себя улыбнуться. У него округлились глаза, металлический — тоже. То ли его так удивила моя улыбка, то ли моя виноватая физиономия…

— Ты сегодня поедешь в дозор? — спросила я, ощущая всю тошнотворность вопроса.