Королевство шипов и роз

Но если «шлюх Амаранты» затем принимал свой обычный облик, женщины остались тенями. Я почти не видела их лиц — только свободные платья, сотканные словно из паутины. Фэйки молча приблизились ко мне. Я не сопротивлялась, мне было нечем сражаться и некуда бежать. Их руки, обхватившие мои запястья, оказались прохладными и вполне осязаемыми. Возможно, тени — не более чем защитный покров.

Женщин мог прислать только Ризанд. Наверное, служанки Двора ночи, и, похоже, говорить со мной им запретили. Обе женщины тесно прижались ко мне, и мы прошли через закрытую дверь, словно той и не было.

Может, на какие-то секунды они и меня превратили в тень?

Мы шли по тускло освещенному тюремному коридору. От криков, доносящихся из-за закрытых дверей, у меня подгибались колени, а по спине ползли мурашки. Ни один караульный не пытался нас задержать, они даже не смотрели в нашу сторону. Мои спутницы набросили на нас магический покров, и внешне мы ничем не отличались от коридорного сумрака.

Фэйри вели меня по пыльным лестницам и коридорам, где давно никто не ходил.

Наше путешествие окончилось в заурядного вида комнате. Меня раздели догола и наскоро вымыли. Затем — к моему ужасу — женщины начали раскрашивать мое тело."

"Их кисти были невероятно холодными и колючими. Я пыталась вывернуться, но внешне бесплотные руки держали крепко. Мне очень не понравилось, когда росписи подверглись самые потаенные части моего тела. Я едва удерживалась, чтобы не съездить кому-нибудь из фэек по физиономии. Служанки продолжали молчать, и потому я могла лишь гадать, что мне предстоит.

Возможно, еще одно издевательство, придуманное Амарантой. Даже если я вырвусь и сбегу… куда бежать, да еще голой? И потом, мой побег отзовется на участи Тамлина. Страх за любимого заставил меня прекратить расспросы, к тому же с таким же успехом я могла спрашивать у стен. Я перестала вырываться из рук служанок и просто ждала, когда все кончится.

Мое лицо украсили по-королевски: подрумянили губы, веки покрыли золотой пудрой, подвели глаза, а волосы убрали вокруг небольшой золотой диадемы с вкраплениями лазурной эмали.

Зато тело годилось лишь древним богам на забаву. Женщины дорисовали татуировку на левой руке, продолжив узоры до плеча и распространив на все тело. Дождавшись, когда высохнет темно-синяя краска, они нарядили меня в прозрачное белое платье.

Если, конечно, его можно было назвать платьем. Мой наряд представлял собой две полосы тонкой, прозрачной ткани, едва прикрывавшей грудь.