Короткое лето

Теперь еще надо линию такую найти, чтобы колышки в прямой видимости друг от друга были, а это тут совсем непросто. Если только на самом обрыве все ставить, но пользы никакой не будет – даже если сработает от какой-нибудь твари, то через секунду она нам на головы сиганет.

Достал «ауровизор» компактный, тот, что сделал из вортексовского монокуляра, огляделся. Прямой угрозы не видно вроде, правда, вон там, левей, на самой границе видимости, темное пятно… кажется. Но неподвижное. Я откинул приклад «рема», который прихватил сейчас вместо винтовки, и осторожно пошел вперед, внимательно глядя и под ноги, и по сторонам.

И почти сразу уперся взглядом в какой-то странный низкорослый кустарник, разросшийся на несколько метров в разные стороны, местами проросший через волчий скелет.

Не помню такого, даже с картинок, а всякими пособиями по блужданию в северном лесу Диего снабдил меня в избытке. Ветки толстые, кривые, с шипами, на них бледно-голубые ягоды, крошечные совсем.

Подошел ближе, присел, разглядывая. Вдруг показалось, что пара ближних ко мне веток шевельнулась. Интересно… Чуть ближе поднес руку – и точно, зашевелились, причем не ко мне тянется, а как-то… ну его на хрен, короче, на себе испытывать. Просто обойдем. Стопроцентная гарантия того, что дрянь какая-то, причем опасная дрянь.

– Сань, сфотографируй аккуратненько, это новое что-то.

И куда тут эти колышки втыкать? Ни одной прямой линии на уровне земли. Выше попробовать? Можно.

В этот пень, дальше вон в ту корягу…

В пень воткнул легко, а от коряги отскочил, увидев, как под ней что-то зашевелилось. Блестящий черный чешуйчатый бок с синеватым отливом. Змея, причем крупная, и при этом явно что-то с Севера. Пальнул в нее зажигательной картечью – сработало. Задергалась, затем загорелась и почти до пепла сгорела за минуту. Точно нечисть, на огонь только она так реагирует.

– Сань, да что тут за место вообще такое, а? – досылая следующий патрон, выдохнул я.

– А знаешь… тут вот что может быть. – Саня как раз смотрел в чарофон, подключенный к прибору замера поля. – Здесь что-то вроде эпицентра «подковы», верно? Поле интенсивней по краю, но центр примерно здесь. И вся эта хрень инстинктивно сюда и лезет или тут и разводится. Других теорий нет.

– Может быть, и так. Ладно, надо до конца довтыкать это все, – показал я оставшиеся колышки, – и на берег валить.

На берегу Петрович уже к делу приступил.