Короткое лето

 – Он почесал в затылке и добавил: – В самом Форте разобрались бы для начала, кто там власть, а кто – кто. Весь этот бардак уже всем надоел хуже горькой редьки. Ладно, посмотрим.

Километр за километром оставался за спиной. Лес то наползал на берега, то отступал от них дальше, иногда берега поднимались обрывами, река понемногу становилась извилистей, появились галечные террасы, собравшие на себя немало топляка. Смирнов передвинулся на самый нос джонки, смотрел вперед, стараясь подобный топляк заметить в воде заранее.

Несколько раз замечал, так что успевали объехать."

"Потом пейзаж по правому берегу понемногу начал меняться. Если слева обычный лес, то справа прибавилось северной синевы. Местами деревья лианой затягивал ежовник, иногда вообще нечто совсем северное замечали. Река тут явно границей проходит, получается, не дает Северу распространяться дальше. Так что мысль о том, что стоянки надо устраивать исключительно на левом берегу, пришла в голову легко и естественно.

Еще на реке было свежо.

Вроде солнце и греет всерьез, насколько оно тут вообще умеет это делать, а на воде прохладно. И ветерок как раз все время с северного берега, я уже специально проверять начал.

Фон замеряли постоянно, Саня на второй лодке занимался, но колебания пока шли небольшие, естественные, в рамках статистической погрешности, так сказать. По отметкам Смирнова, пусть и теоретическим, до нужного места было еще далеко.

В какой-то момент поймал себя на том, что заболело плечо, сидеть вот так, с рукой на румпеле, оказалось непривычно.

Поэтому предложение остановиться на обед воспринял с радостью, а то уже хотел Смирнова вместо себя посадить. Место для стоянки нашли быстро – довольно широкую галечную террасу по левому, «не северному», берегу. Я сбросил скорость до минимальной, и к берегу нас почти что течением подтащило. Галька захрустела под днищем, Смирнов неожиданно ловко для его возраста выскочил из лодки, вбил в гальку кол и намотал на него швартов. Я с облегчением выдохнул, встал, помассировал сперва плечо, а затем и задницу, потому что металлическая банка, хоть я и положил на нее сложенный коврик-пенку, особого комфорта не предполагала. Мила, как я увидел, занималась тем же самым, поэтому я подошел сзади и предложил помощь массажем. Почему-то отказалась.

– А хорошо тут, – заключил Платон, оглядываясь. – Вода прозрачная какая, гля…

Вода и вправду была как стекло, каждый камешек виден. А над камешками мальки крутятся.