Королевство гнева и тумана

— А я тебя не видела в Подгорье, — сказала я ей, с трудом выговаривая последнее, ненавистное мне слово.

— Меня там не было. Я находилась в…

— Довольно, Мор, — оборвал ее Ризанд.

Теперь в его голосе звучали раскаты пока еще далекого грома.

Этот завтрак был настоящим испытанием, совершенно непохожим на веселую болтовню за столом. Столько недомолвок. Похоже, отношения между дальними родственниками отнюдь не простые. Я поймала себя на том, что откровенно глазею на обоих, и тут же опустила глаза.

Ризанд бросил салфетку на стол и встал:

— Мор пробудет здесь до конца недели, но это вовсе не означает, что ты должна угождать ей своим обществом.

Морригана показала ему язык. Ризанд округлил глаза. Совсем как человек. Я и не подозревала, что он так умеет.

— Ты больше ничего не хочешь? — спросил он, глядя на мою опустевшую тарелку.

Я покачала головой.

— Прекрасно. Тогда идем. — Он указал на колонны и колышущиеся занавески. — Тебя ждет первый урок.

Мор быстрым и точным взмахом ножа раскроила булочку пополам.

— Фейра, если он начнет тебе докучать, сбрось его с ближайшего балкона.

Риз наградил сестру весьма неприличным жестом и зашагал в зал. Я выждала, когда он отойдет подальше, и только тогда встала.

— Приятного аппетита, — сказала я Морригане.

— Если захочешь меня видеть, только крикни, — сказала она.

Наверное, слово «крикни» мне следовало понимать буквально.

Я лишь кивнула и поплелась догонять верховного правителя.

В нише, где стенами служили занавески, Ризанд усадил меня за длинный стол. Я согласилась лишь потому, что жизнь наглядно и жестоко показала мне, каково не уметь читать. В Подгорье это едва не стоило мне жизни. И свалиться мне в пропасть, если я позволю, чтобы та история повторилась. Личные устремления самого Ризанда меня не волновали. Что же касалось искусства ставить заслоны в мозгу… я была бы последней дурой, если бы отказалась от его уроков.

Но даже эти вполне разумные и убедительные доводы не помогали мне выдерживать присутствие Ризанда, сидящего рядом. Стопка книг на столе лишь усиливала раздражение.